Психологический тренинг. Самоучитель работы с психологической группой - Геннадий Владимирович Старшенбаум

Занятие заканчивается, и некогда разобраться, чем же Ольге помогла Аня. Думаю, что разговор об эмпатии, который был в начале занятия, поможет группе ответить на этот вопрос. Оказывается, для эмпатии не обязательно соглашаться с мнением человека, важнее «въехать» в его систему координат, побыть в его шкуре. Еще мы говорили о принятии – положительной оценке человека независимо от условий. По принципу «не по хорошему мил, а по милу хорош». Ане что-то не нравится в Ольге, но она все равно «за нее». Кроме того, речь шла о том, чтобы оставаться с клиентом самим собой, искренним и открытым. Аня и не скрывала своих реакций, не старалась понравиться и не учила жить. Осознанно или нет, но она соблюла терапевтическую триаду Роджерса: эмпатия, принятие, аутентичность.

По мере осознания «Я» у ребенка развивается потребность в положительной оценке значимыми другими. В дальнейшем ожидание, «что я заслуживаю», начинает переживаться независимо от взаимодействий с окружающими и обозначается как самооценка. Можно предположить, что у Ольги она занижена, поэтому каждый новый удар по самолюбию – как соль на рану.

Ради сохранения положительной оценки человек прибегает к фальсификации своих переживаний, воспринимает их по критерию ценности для окружающих (Ольга готова согласиться, что ее стремление отстоять свои интересы является недостатком). Как следствие такого несоответствия между «Я» и опытом возникает несоответствие в поведении и процессе психологической защиты (в первую очередь – отрицание и искажение эмоций). Если степень несоответствия велика, то защита не срабатывает, развиваются тревога и невроз.

Из отчетов студентов

Надо было найти участника, с кем меньше всего общаешься, и рассказать о своем впечатлении от него. Я выбрала девушку, с которой почти не общалась, и мне было любопытно, что я смогу к ней почувствовать и рассказать о ней. Было очень интересно, так как я сразу почувствовала от нее теплоту и отклик. Я заметила красивые исконно русские черты лица, хотя раньше я ее почти не замечала. Также услышала от нее, что я ей напомнила тетку, с которой она давно в ссоре и не виделась с ней долгие годы. Она решила непременно ее разыскать и помириться. Это было очень душевно, мне было приятно.

* * *

У меня была возможность поучаствовать в упражнении, где я называла свои позитивные качества. Я стояла в центре круга, и мне не нравилось находиться к кому-то спиной. Поэтому я крутилась, чтобы видеть всех и никого не обидеть. Мне было бы комфортно, если бы это была сцена и я смогла бы всех видеть – глаза в глаза. Когда я «раздавала» коллегам свои качества, то хотела почувствовать это качество в партнере. Самое неповторимое ощущение, когда многие члены нашей группы с такой эмпатией рассказывали об этих качествах и было чувство, что они глубоко прониклись и слились со мной. Чудное упражнение, особенно «обнимашки».

В упражнение на выбор семьи я не задействовала всех членов нашей группы и поняла, что это неправильно. Чувство грусти и неудовлетворенности догнало меня почти стразу после окончания упражнения. А в момент выполнения самого упражнения поняла, что одну девочку обидело мое обращение: «Ты будешь моей…» – при этом я не назвала ее по имени. На следующем занятии я перед ней извинилась, и хорошо, ведь она действительно обиделась. Так что занятия в группе теперь для меня уникальный способ работы над собой.

* * *

На первом занятии я кратко рассказал о себе, старался показать себя с лучшей стороны и не особо афишировал свои проблемы и болезненные переживания – собственно, делал вид, что у меня их просто нет и я просто хочу улучшить свои навыки общения. Возможно, эту мою неестественность почувствовали и участники группы, из-за чего после моего рассказа проявляли ко мне сдержанный интерес, а с Верой у нас даже начало расти какое-то напряжение. Я чувствовал агрессию с ее стороны и защищался, обесценивая ее слова с помощью иронии, а она демонстрировала полное отсутствие интереса к тому, что рассказывал я. При том, что в эти моменты я рассказывал что-то важное для себя, и меня задевало отсутствие внимания с ее стороны.

Мне пришло в голову, что за ее агрессией может скрываться страх, и я сказал об этом Вере. Она никак не отреагировала на это, но со временем я стал узнавать ее все больше и больше, и, как мне кажется, мое предположение стало подтверждаться. Для меня это стало одним из открытий, так как до этого я считал агрессию только проявлением силы характера.

На первых занятиях мне хотелось как можно больше рассказать о себе, и я жадно наблюдал за временем и просчитывал, сколько времени осталось до конца и успею ли я что-то рассказать. В какие-то моменты мне даже становилось обидно, что другие так много говорят и мне достается так мало времени группы. Я чувствовал радость после того, как смог рассказать в группе что-то важное о себе, то, что я ранее скрывал от всех своих близких и знакомых. Многое из того, что я здесь рассказывал, я рассказывал кому-либо впервые.

На первых занятиях было ощущение того, что тебя в целом не осуждают и принимают, и одно это уже было достаточно приятно. Перед первыми занятиями я старался подбирать темы для своих рассказов, но позже я перестал это делать и ехал на группу, не размышляя, о чем сегодня стоит поговорить. Если на первых занятиях мне хотелось сказать как можно больше, то спустя некоторое время я ощутил желание уже не рассказывать, а просто послушать других. Причин этому, как мне кажется, было несколько.

На тот момент я уже немного узнал участников группы, их установки и жизненные принципы. И это, видимо, стало давить на меня, так как я стал бояться их осуждения и неприятия. В большей степени это касалось, наверное, Игоря, так как он периодически оценивающе комментировал какие-то мои высказывания, занимался морализаторством. Но в целом я считаю это для себя полезным – научиться высказывать свое мнение без оглядки на других, так что воспринимаю Игоря как полезного для меня участника группы. Также я замечал, что, когда на занятиях не было Веры, Маша намного больше говорила и открывалась. Иногда мне бывает тяжело что-то рассказывать Маше, так как она тоже часто оценивает это с позиции морали, и мне тяжело рассказать ей что-то о