Свой среди своих - Дмитрий Черкасов

Брошенные в огонь старые фотографии стали закручиваться в трубочку, издавая едва слышимое потрескивание.

Снимки тридцатилетней давности, с коричневатым отливом, на которых тогда еще бодрый мужчина слегка за пятьдесят, в кителе капитана третьего ранга, стоял в обнимку с молодой женщиной у пирса, и совсем древние фото вихрастого подростка, сделанные до войны в ателье маленького приморского городка, были опасны лишь в комплекте. Хоть лица юнца и солидного мужчины были очень похожи, да и качество изображения оставляло желать лучшего, сохранялся риск того, что современные методы компьютерного моделирования выявят разницу по сорока восьми контрольным точкам и бездушный электронный агрегат выдаст резюме о том, что представленные на снимках отрок и улыбающийся кап-три — два разных человека. И тогда конец.

Закономерный финал карьеры раскрытого агента внешней разведки — руки оперативников на плечах, негромкое «Не надо дергаться!», быстрое ощупывание всех складок одежды, предложение сесть в неприметную машину, стоящую совсем рядом, подчеркнуто вежливое обращение на допросах, одиночная камера, объектив под потолком, замаскированные по углам микрофоны, ловящие каждый вздох, дежурящие сутки напролет высококлассные врачи, готовые в любую секунду оказать помощь, буде задержанный захочет свести счеты с жизнью.

И предложения о сотрудничестве, разумеется…

В которые не верит ни одна из сторон, но которые являются обязательным атрибутом любого разговора контрразведчиков с арестованным противником.

В спецслужбах большинства стран уважают своих врагов. Потому никогда даже голоса не повысят, не говоря уже о том, чтобы применить к задержанному меры физического воздействия. Будут вести многочасовые беседы, склонять на свою сторону, демонстрировать доказательства, предлагать исполнить любое пожелание по условиям содержания, взывать к здравому смыслу, угощать отменно приготовленным кофе и сигаретами именно той марки, которую предпочитает раскрытый агент, рассказывать анекдоты и веселые случаи из контрразведывательной практики, выражать готовность немедленно пригласить посла соответствующей страны, дабы арестованный мог ходатайствовать о защите своих интересов адвокатом-соплеменником. И параллельно — анализировать все нюансы поведения «гостя», по нескольку раз прокручивая перед собранной комиссией психологов видеозаписи разговоров.

Если повезет, то через два-три года агента могут обменять[1].

Причем не обязательно на такого же, как он, разведчика, попавшегося при провале канала связи или засветившегося при контролируемой вербовке. Обменять могут на межправительственную договоренность о разделении рынка, на отказ от каких-либо претензий по территориальному или иному вопросу, на обещание о сотрудничестве в важной для обеих стран области. Вариантов обмена не счесть, всё зависит от готовности сторон идти на компромисс.

Но рассуждать о том, что не все еще потеряно и провал не означает фатальный исход, могут те, у кого впереди есть хотя бы десять — двадцать лет жизни.

Когда человеку за восемьдесят, каждый день становится подарком от Бога.

И тратить немногие оставшиеся дни на отсидку в камере, пусть даже очень комфортабельной, отнюдь не хочется…

Сидевший у небольшого костерка старик поворошил палкой угли, подбросил немного хвороста и отправил в огонь тонкую пачку пожелтевших от времени листов бумаги с выцветшим машинописным текстом.