Железный прапор - Андрей Негривода

Мы в такие шагали дали,

Что не очень-то и дойдешь.

Мы в засаде годами ждали,

Невзирая на снег и дождь.

Мы в воде ледяной не плачем

И в огне почти не горим.

Мы – охотники за удачей,

Птицей цвета ультрамарин…

16 июня 2003 года

– …Привет, братишка! – проговорил Андрей сокровенную фразу, их давнишний, не менявшийся уже много лет «пароль». – Гамарджеба бидже, гамарджеба, генацвале![1]– А-х-ха!!! – отозвалась далеким телефонным эхом трубка. – Гамарджеба, батоно, гамарджеба, дорогой! Каким ветром?!

– Попутным. Захотелось поздравить бывшего «старого» прапорщика, своего друга, с днем рождения.

– Спасибо, командир! А я знал, что ты позвонишь!

– Какой я уже тебе на хрен командир, Игорек?!

– Не гавкай, Филин! Обижусь!

– Филины гавкать не умеют, братишка.

– Так то простые пернатые, а ты Филин другой породы…

– Ладно уж, другой… Тебе сколько же стукнуло, Игорек, в этом году? – Андрей прекрасно знал возраст своего «замка». – Что-то я в годах запутался.

– Ага, запутался он! Кому врешь, мне, твоему «замку»?

– Ладно уж… Так сколько?

– Сорок два уже…

– Да… Идет время…

– А знаешь, почему сейчас такая тишина и нам никто не мешает говорить?

– И почему же?

– Да потому, что вся группа Филина, сидя за столом, замерла, слушая голос своего командира! – взорвалась телефонная трубка в руке Андрея многоголосым и таким родным хором. – А ты там, в своей Израиловке, ничего и не понял?

– Ну и дуб же ты, командир, совсем нюх потерял! – проорал голос Бандеры.

– Растешь, Медведь. Уже и мегафон с громким матюгальником прикупил. – Теплая волна прокатилась по душе Андрея.

– А то!

– Когда приедешь?! – раздался голос Индейца.

– Вали к нам, командир! – вторил ему Док.

– Че там забыл! Хапай сына и к нам! – рвал глотку Сало.

– Стоп! – рявкнул по старой привычке Андрей. И гам прекратился, как и много лет назад, в одну секунду. – Сколько выпить успели?

– Две, командир! – четко доложил Игорь.

– Значит, на наш тост я успел?

– Только-только налили.

– Так! Ждать меня! Я сейчас метнусь купить «папин йогурт» и перезвоню через пять минут. Ждать меня! Всем ясно?!

– Так точно!!! – рявкнула телефонная трубка.

Сбегать к ближайшему магазину и купить бутылку «Немировской с перцем» у Андрея заняло три минуты. И опять он набирал намертво отпечатавшийся в памяти телефонный номер. И опять телефонные гудки.

– Да! – прозвучало категорично в трубке.

– Это я!

– Рюмки ждут!

– Подняли! – Андрей лихорадочно наливал горькую в одноразовый пластиковый стаканчик.

– Скажи, командир!

– Пьем, братья, наш третий тост – за тех, кто уже не с нами… За тех, кто отдал самое ценное своей Родине… За наших братьев, сложивших свои головы… За Тюленя, за Змея, за Джина, за мальчишек спецотряда «Сова»… За всех, кого мы знали и не знали. За павших воинов!..

Андрей наклонил свой стаканчик и пролил несколько капель горькой на землю, чтобы и те, за кого сейчас пили, могли присоединиться, потому что они всегда были рядом. И он знал, что то же самое сейчас сделали и все остальные – это был их негласный закон…

– А теперь налили по четвертой, – скомандовал в трубку Андрей, едва отдышавшись.

– Не частишь, Андрюха? – пророкотал голос Игоря.

– Я уже больше восьми лет не пил со своей группой, товарищ мой «замок»! Имею право?!

– Командир всегда прав! Если же он не прав – смотри пункт первый!

– Это было давно.

– А ничего не изменилось, Филин! Группа в сборе, командир, хоть и в другой стране, но рядом. Командуй!

– Тогда так! Кто сегодня «разводящий»?

– Сержант запаса Парубец! – проговорила трубка.

– Ясно. Ничего не меняется… Да и кому, как не Доку, контролировать процесс, медицина на то и поставлена – следить за здоровьем… Миша, тару наполнил?

– Так точно!

– Тогда подняли! Четвертый тост: «За них, за нас – за весь спецназ!»

– А за косоглазие противника, забыл?! -…И за косоглазие противника!!! – И опрокинул в рот добрую дозу…

– А что твоя книга, командир, что-то просвечивается? – спросил Медведь.

– Пишу…

– Так написал уже! Мы все читали!

– Вторую начал. Про вас пишу, Игорек…

– Не понял!

– Про каждого из вас. Большую книгу про моих отчаянных братьев.

– А надо?

– Это мне надо, дорогой ты мой Медведь. Чтобы люди знали…

…Мне старушка одна на вокзале, поохав, сказала: