Улица цвета крови - Александр Александрович Тамоников

Александр Тамоников

Улица цвета крови

Серия «Фронтовая разведка 41-го. Боевая проза Тамоникова»

Глава первая

— Шубина к командующему! — в блиндажную землянку разведчиков заглянул лейтенант Лелюшин и тут же скрылся.

Глеб, который только что проснулся после более чем суточного сна, соскочил с лежака и, выглянув из землянки, окликнул бойца, которого увидел неподалеку:

— Егор!

Боец, уже пожилой мужчина, с лицом смуглым и заросшим жесткой щетиной, оглянулся и, всплеснув руками, широко и радушно улыбнулся.

— Ну вот, наконец товарищ капитан проснулся. А мы уж думали с ребятами, что вы еще одни сутки проспите. Оно, конечно, понятное дело, — тараторил он радостно, подходя ближе к Глебу, — после того как неделю толком не поспишь, то…

— Хватит тебе, Малкин, причитать, — не удержался от улыбки и Шубин. — Лучше посмотри, вода в рукомойнике есть? Если нет, то, будь добр, принеси. Мне бы умыться. Лелюшин к Соколовскому вызывает.

Шубин вышел из землянки и прищурился на яркий солнечный свет. Где-то далеко гремело, но над леском, в котором стояла конно-механизированная группа полковника Соколовского, не было видно ни тучки, ни облачка.

— Выспался?

К Шубину быстрым шагом подошел старший лейтенант Александр Котин, с которым Глеб уже успел подружиться за эти полторы недели, которые он пребывал в конно-механизированной группе гвардии полковника Соколовского. Вернее, не столько пребывал в этой части, сколько отсутствовал.

Так уж получилось, что по чистой случайности Шубин, который ехал в расположение своего нового места службы, стал свидетелем воздушного боя между тремя немецкими самолетами и одним нашим «Пе‑2». Наш самолет, возвращавшийся после проведения воздушной разведки, был сбит, и Глеб наблюдал, как спасся один из членов летного экипажа, спрыгнув на парашюте.

Казалось бы, не такая уж и большая случайность — наблюдать во время войны воздушный бой. Такие бои Глебу за три года пришлось наблюдать не один раз. И не один раз ему приходилось видеть, как сбивали наши самолеты и как выпрыгивали из горящих машин летчики на парашютах. И все эти многие разы Шубин был лишь сторонним наблюдателем разыгрывавшейся в небе трагедии. Но не в этот раз.

У летчика были важные для советского командования сведения о расположении укрепрайона противника, и Шубину поручили найти спасшегося пилота. Тот неудачно приземлился на территории врага, и было непонятно, жив он или нет. Необходимо было его разыскать и доставить и его самого, и документы, которые будут при нем, в штаб полка. А заодно и установить связь с одним из партизанских отрядов, который находился, по данным разведки, как раз в квадрате приземления летчика.

Едва Глеб успел выполнить это задание, как ему сразу же пришлось отправляться на выполнение следующего задания. На этот раз ему и его группе совместно с партизанами необходимо было за четыре дня провести сразу три операции: сначала взорвать железнодорожный мост неподалеку от города Броды, установить точное расположение частей националистической дивизии СС «Галичина» и захватить в плен важного «языка» — штабного генерала Фрица Золенберга.

И снова Шубин отправился в тыл к врагу, и снова ему не пришлось спать несколько дней, потому как именно от него как от командира зависело, выполнит ли его группа боевую задачу. И это была не какая-то рядовая задача, а, можно сказать, задача повышенной ответственности. Именно от него, Шубина, и от таких как он разведчиков во многом зависело удачное наступление наших войск на Львовско-Сандомирском направлении.

Вот так и получилось, что, вернувшись, Глеб проспал целые сутки. А когда проснулся…

— Глеб! Наступление началось! — сообщил ему Котин.

— Когда?

— Сегодня ночью.

Они торопливо поздоровались за руку, и Глеб направился к висевшему на одном из деревьев рукомойнику, но вдруг остановился. До него наконец дошло, что гром, который он услышал, когда вышел из землянки, ни на миг не прекращался и все грохотал и грохотал где-то в отдалении. Глеб мотнул головой и усмехнулся. Сон совершенно выбил из головы мысли о том, что вот-вот должно начаться наступление. За несколько дней он уже в какой-то мере привык к тому, что их артиллерия или молчит, или только огрызается, бухая отдельными выстрелами в сторону противника. А вот теперь, когда она ведет непрерывный и ровный обстрел, ему отчего-то показалось, что это гремит далекий грозовой раскат.

— Не знаешь, зачем меня вызывают? — умываясь, спросил Глеб у стоявшего возле него Котина.

Тот какое-то время молчал, но потом все-таки ответил, хотя и нехотя.

— Знаю. Потому и пришел к тебе.

— Новое задание? Вдвоем пойдем? — отфыркиваясь от потока воды, которую лил на него Егор Малкин из ковша, нетерпеливо спросил Глеб.

— Переводят тебя от нас, — хмуро сказал Котин.

Шубин выпрямился и вопросительно посмотрел на боевого товарища.

— Что значит переводят? Я ведь только что, можно сказать, к вам прибыл.

Котин пожал плечами.

— За тобой прислали из 56‑й танковой бригады. Привезли соответствующий приказ командующего 3-й гвардейской армией Рыбалко. На Львовское направление тебя забирают.

— Вот ведь дьявол! — чертыхнулся Шубин и стал вытираться поданным ему Малкиным полотенцем. — Мне, конечно, все равно, на каком направлении Родине служить, но что-то уж часто меня перекидывают с одного места на другое.

Глеб покачал головой, с некоторой досадой думая о том, что опять ему придется покидать тех, кто стал ему за эти несколько дней близок и дорог. На войне не только каждый день ценен, но и каждый час, ведь никто на войне не знает наверняка, сколько ему отмерено часов, минут или даже секунд в жизни.

Пока Шубин умывался и приводил себя в порядок, перед тем как явиться пред ясные очи гвардии полковника Соколовского, вокруг него и Котина собрались разведчики. Слух о том, что капитана Шубина собираются забирать от них, быстро разлетелся по отряду. Проводить его пришли не только те, кто успел познакомиться с Глебом и даже побыть под его командованием на время выполнения задания, но и те, кто его совсем не знал. Пришли не из любопытства, а из солдатской братской солидарности. Почему бы не проводить хорошего человека. Кто знает, получится ли им всем еще раз увидеться на этом свете или суждено встретиться уже на том. Да и есть ли он еще, тот самый другой свет, кто знает?

Шубин, хотя и приходилось ему часто за эти годы менять части и командиров, прощаться с боевыми товарищами, с которыми