Тайга и зона - Александр Бушков

25 июля 200* года, 13.12.

…От лесопилки он прошёл по раздолбанной тяжёлой техникойдороге до дровяных складов.

Оттуда тропинкой, вихляющей между сараями и штабелями шпал,двинулся к железнодорожным путям.

Здесь нападать не станут. Здесь в дневное время вечнокто-нибудь шляется – то дорожники, то лесопильщики. Нет, с нападением, как питьдать, подождут. Тем более не составляет труда просчитать, куда держит путьтоварищ офицер.

Некуда ему больше идти, кроме как к «железке». Офицервнутренних войск – это вам не кот какой-нибудь, который может серьёзно ицелеустремлённо куда-то шлёпать, потом неожиданно развернуться и с той жеделовитостью, что и прежде, почапать в обратном направлении.

Обогнув холмик тупика с наваленными вокруг ржавыми колёснымипарами, Карташ вышел на путь. Под ногами зашуршал щебень.

Дальше путеводной тропой ему станет серая лента бетонныхшпал, уложенных этой весной зэковской бригадой.

Алексей оглянулся. Отсюда виден вокзал, а значит, и свокзала просматривается этот участок пути. Вон и уазик начальника лагерякуда-то профырчал про грунтовке, отсюда его хорошо видать… И вообще, пока оннаходится в обитаемых местах – тут разъезжают маневровые локомотивы, тутвнезапно выруливают из-за вагонов работяги в оранжевых жилетках… Зачемрисковать? Мало, что ли, в Парме безлюдных мест, куда рано или поздно забредёттоварищ-офицер. К тому же, если преследователи в курсе околослужебнойдеятельности старшего лейтенанта Карташа, то они уже поняли, куда тот собрался.Значит, всего-то надо подождать, когда старлей одолеет пятьсот метроврельсового пути, где его скроет поворот. А там остаётся всего один свидетель –тайга…

Трудно заставить себя добровольно лезть в ловушку. Но Карташзнал, что надо. Есть, бляха-муха, такое слово…

Ощущение взгляда в спину, появившееся сразу возле домаДорофеева, не исчезало, однако Алексей сему факту большого значения непридавал. Вполне возможно, срабатывает так называемый эффект ожидания. Когда,прочитав статью о вреде пьянства, начнёшь прислушиваться к своей печени, тообязательно заполучишь покалывания в правом боку. Когда ждёшь слежки –обязательно начнут мерещиться нырнувшие за угол «топтуны» и зловещие взгляды изтёмных подворотен.

Сзади послышалось дребезжание. Карташ резко развернулся.Нога зацепилась за крепёжный болт на шпале, и Алексей чуть не грохнулся всемикостями на рельсы. Вот что значит натянутые нервишки…

А его всего-то навсего догоняла мотодрезина. Содним-единственным ездоком на обитом коричневым дерматином кресле. На площадкеперед автомобильным движком стукались боками молочные бидоны.

Уф… Пронесло.

Карташ взглянул на часы. Запаздывали на полчаса. Не часы,конечно. В своих «командирских» Карташ был уверен, как Наполеон в старойгвардии. С обедом запаздывали, суки. Ну да, на дрезине покачивались бидоны схавкой, со всякими там вторыми и компотами. Так их каждый день и доставляют издеповской столовки. Не возить же, право слово, зэков на обед в зону…

Словно сомневаясь, что его грозный транспорт замечен,водитель подавил на автомобильный клаксон. И стал притормаживать.

Карташ почувствовал облегчение. Значит, пока можно неподставлять спину под нож.

Так уж устроен человек. Дай возможность отсрочить опаснуюразвязку – и вцепишься в этот шанс зубами. А уж разум подыщет трусостиподходящее, красивенькое объяснение. Карташ, например, успокоил себя тем, чтоесли его преследуют, то преследователь, наверняка, заподозрит неладное, когдаофицер вдруг откажется от попутного транспорта.

– Чего так поздно! Премий с вас давно неснимали! – сварливо заметил офицер внутренних войск, забираясь на дрезину.

– Скажи спасибо, начальник, что вообще поехали, –угрюмо отозвался Сашка-Ухарь. – Еле завёлся. Давай мне новую лайбу, будеттебе движение по графику. Сам, кстати, не жрамши. А меня-то кто пожалеет?!

Как и положено, Сашка-Ухарь тоже происходил из бывшихсидельцев.

– С инспекцией? Людям доверию нет, начальник? –Сашка смял «беломорину», оставляя на мундштуке мазутные отпечатки пальцев.