Снайпер - Стивен Хантер

На все это потребовалось три дня. В итоге у них осталось семь имен, то есть семь человек, которые были среди первых подписчиков “Экьюрэси шутинг” и которым департаменты транспортных средств штатов, в которых они проживали, выдавали инвалидные коляски с 1964 года по настоящее время.

– Уф! – вздохнул Ник. – Столько работы ради каких-то несчастных семи имен. Будь я сейчас в Бюро, следующим моим шагом был бы звонок в местное отделение каждого штата, и в течение тридцати минут мне бы выдали о них самую подробную информацию. Но ты, как я понимаю, собираешься проверить каждого в отдельности?

– Да. Потому что я не знаю, как выглядит настоящий Лон Скотт. Я знаю, что он фактически исчез где-то в 1963 году и о нем до сих пор ничего не было слышно. Поэтому мне кажется, что первым делом нам надо определить возраст каждого из этих семи инвалидов. Потом мы сможем отбросить тех, кто к 1962 году не был инвалидом и кто к 1962 году не вписывался в рамки двадцатилетнего возраста. Тогда картина больше прояснится.

– Нет, ну-ка подожди минутку! – сказал Ник. – Нет, так действовать нельзя! Вот посмотри, что я придумал. Тот человек, которого мы ищем, настоящий Лон Скотт, имеет одну отличительную особенность – он имеет новое имя! Самый лучший и, пожалуй, классический способ изменить имя и фамилию – это приобрести себе документы на имя ребенка, родившегося приблизительно в этом же году, что и ты, и умершего вскоре после рождения. Понимаешь, ведь никто не станет сверять свидетельство о рождении со свидетельством о смерти! Смотри, ты берешь и находишь на кладбище или в какой-нибудь газете с некрологами имя ребенка, который умер в достаточно раннем возрасте, и после этого пишешь письмо в государственный департамент по регистрации новорожденных, в котором указываешь, что у тебя есть его копия свидетельства о рождении и что ты – это на самом деле он. Вот тебе и новая фамилия!

Все было правильно. Боб кивнул головой, и впервые на его лице появилось выражение удовлетворения.

– Ну а дальше? – спросил он.

– Мы позвоним в те графства, где проживают эти семеро человек, и узнаем по журналам регистрации смертей, кто из них уже умер. Если мы найдем такого человека, значит, кто-то использовал его имя для изменения личности. А вдруг да получится, а, Боб?

Боб посмотрел на него долгим внимательным взглядом.

– Наконец-то ты сказал что-то стоящее, но объяснениями своими ты дохлую лошадь замучить можешь. Давай заниматься делом.

– Объявление опубликуют сегодня, – сказал Добблер, – в “Букс энд мэгэзинс”, это последний раздел в “Шотган ньюс”. Всего несколько строчек. Вот сигнальный экземпляр.

Он протянул журнал Шреку.

“АРТ СКОТТ – АМЕРИКАНСКИЙ СТРЕЛОК. Правдивая история о легендарном стрелке тридцатых годов, который четыре раза выиграл чемпионат страны по стрельбе на тысячу ярдов в тридцатых и сороковых годах и два раза в пятидесятых со своей знаменитой винтовкой, известной как десятый “черный король” 70-й модели, 300-го калибра, “Холэнд энд Холэнд” магнум. В книге есть блок фотографий из семейного архива и хронологический указатель. Наложенным платежом по почте 49,50 долл. или заказ на имя Джеймса Томаса Олбрайта, л/о, а/я 511, Ньютсвмлл, штат Северная Каролина, 345-555-0967; “Виза”, “Мастеркард”.

– Но здесь нет никакого упоминания о Лоне Скотте, – заметил Шрек.

– И не будет. Это было бы слишком явно. А ведь у нас все должно выглядеть естественно! Если мы сразу напечатаем имя, Суэггер почувствует, что здесь пахнет жареным, и ни за что не пойдет в ловушку. Он же знает о десятом “черном короле” и знает, кому принадлежит эта винтовка! Я гарантирую вам это! Здесь ни в коем случае нельзя форсировать события!

Добблер уже почти сорвался на крик, совсем позабыв, с кем он говорит. Шрек сделал шаг назад:

– Откуда мы можем знать, что Суэггер на это клюнет?

– Мы должны в него верить! Он, может быть, найдет это объявление не сразу: не сегодня и не завтра. Но, переезжая с места на место, он неизбежно столкнется с людьми, которые уже будут знать об этой книге. Таким образом и он узнает, если, конечно, не прочитает объявление сам. Он обязательно клюнет! Я обещаю вам! А потом последует тем инструкциям, которые даны в объявлении.

Зазвонил телефон, и сразу же включился автоответчик. Шрек продолжал слушать Добблера.

– Из этого объявления следует, что им надо оставить номера своих кредитных карточек: либо “визы”, либо “Мастеркарда”. Или написать свои адреса, – не замолкал Добблер. – Поэтому они позвонят, и голоса их останутся на пленке. Это для нас очень важно. Понимаете, у нас есть оригинальные записи голосов и Мемфиса, и Суэггера. Голос Мемфиса был записан в болотах под Новым Орлеаном, а Суэггера во время вашей с ним беседы в Мэриленде. Поэтому мы можем закодировать их голоса и ввести в компьютер. Каждый звонок будет автоматически пропускаться через компьютер, где будет проверяться и сопоставляться с оригиналами. Как только будет найдено соответствие, нам сразу же сообщат.

– А потом?..

– А потом мы заманим его в ловушку. Медленно, не спеша, доверяя только нашим инстинктам и интуиции, а также опыту общения с Суэггером. Мы заманим его туда и уничтожим. Это похоже на то, как ловят хищников на приманку. Эта приманка является иллюзией того, что он сможет там что-то найти и свободно уйти.

Шрек кивнул головой.

– Все ясно, – решительно сказал он. Добблер посмотрел на Шрека и впервые за все время понял, что уже его не боится.

В течение этой недели Боб и Ник уже столько раз почти приближались к цели, что были близки к помешательству. Целыми днями они сидели на телефонах и теперь, прозвонив последние несколько западных штатов, вышли на улицу немного развеяться и где-нибудь перекусить. Они представляли собой довольно-таки странную пару: высокий худощавый мужчина средних лет, все время погруженный в себя, и крепкий, приветливого вида молодой человек с длинными светлыми волосами и добрыми карими глазами. Между собой они почти не разговаривали, будь то обед или прогулка. Казалось, им гораздо приятнее сохранять молчание, чем что-то говорить.

Однажды вечером Боб спросил его о кресле:

– Слушай, а что чувствует человек, сидящий в нем? Каково ему на этом стуле?

Поначалу Ник подумал, что его спрашивают об электрическом стуле, и сразу вспомнил, как за недолгую карьеру в ФБР ему раз или два приходилось присутствовать при приведении в исполнение высшей меры наказания. Но потом он понял, что Боба интересует совсем другое – то, что он услышал от полковника О’Брайена. Стул, кресло, инвалидная коляска.

– А-а! В общем, хреново. Мне кажется, я ненавидел эту коляску еще больше, чем она. Потому что это было постоянным напоминанием о моей вине. Однажды вечером я лежал и не мог заснуть. Я слышал, как она дышит. И в отблесках лунного света была видна эта проклятая коляска! У меня было такое чувство, будто кто-то надо мной жестоко посмеялся.

– Ты себя представлял в нем? Ну, допустим, если бы ты случайно туда попал не из-за своей ошибки, а из-за ошибки твоего отца, который потом бы взял и снес себе крышу из винтовки. Как бы ты себя чувствовал?