Приговор Бешеного - Виктор Доценко

Федор внимательно посмотрел на нее: кажется, она говорит правду.

Классная телка! Жалко, что они не встретились при других обстоятельствах. Он наклонился к девушке, пальцами помял ее упругую грудь, ласково, насколько мог и умел, погладил ее живот, потом шею.

Словно почувствовав опасность, девушка тихо сказала:

— Я же сделала тебе хорошо и я нравлюсь тебе, правда?

— Нравишься, — согласился он.

— Поверь, я ничего никому не расскажу, оставь мне жизнь, я же все сказала, — на какой-то момент Надежде показалось, что он действительно симпатизирует ей и, может быть, не станет ее убивать.

— К сожалению, не могу, — пожал плечами насильник, и его могучая рука сдавила ее горло.

Надежда, цепляясь за жизнь, попыталась разжать смертельные тиски, но силы были слишком неравны. Жизнь покидала ее, и последней мыслью было проклятье в адрес Жарковского, который дал ей эту чертову пудреницу.

Федор с жалостью посмотрел на мертвую девушку и пошел к выходу. Взгляд его упал на дамскую сумочку, валявшуюся возле шубки. Он поднял ее, вытряхнул содержимое на пол, но ничего существенного не обнаружил. Он вышел на площадку и услышал шаги, по лестнице кто-то поднимался. Федор подскочил к лифту и нажал на кнопку вызова.

На площадку шагнул невысокий парень и бросил на него быстрый вопрошающе-оценивающий взгляд, в котором Федор почуял опасность. Он машинально потянулся к пистолету, но в этот момент подошел лифт, он вошел внутрь и нажал кнопку первого этажа. Когда двери лифта закрылись и кабина пошла вниз, Федор прислушался, не слышно ли топота по лестнице, но все было тихо…

Когда Савелий заметил, что дверь в квартиру девушки открыта и слышны звуки работающего телевизора, ему припомнился тот мрачный бугай у лифта, и он в предчувствии беды поспешил внутрь. К сожалению, провидческий дар Савелия его и на этот раз не покинул. Увидев в прихожей беспорядочно разбросанные вещи, Савелий устремился в комнату и застыл от того, что предстало пред его взором.

На полу без признаков жизни лежала голая девушка. Яркие красные сапожки смотрелись особенно жутко и нелепо в сочетании с окровавленным низом живота. Ее глаза, застывшие от ужаса, были широко раскрыты. Он выглянул в окно и увидел мощную фигуру подозрительного типа, который уже садился в синюю «девятку»: его уже не догнать. Савелий сдернул с кровати шелковое одеяло и накрыл тело.

— Бедная девочка, — сочувственно проговорил Савелий. — Если бы не пробка… Черт бы побрал этого насильника и грабителя, — он злился на самого себя.

Взгляд его упал на открытую шкатулку, в которой лежали… Драгоценности? Бижутерия? Подошел ближе. Нет, все настоящие и очень дорогие.

— Тогда ты не грабитель, — продолжал рассуждать Савелий, — ты что-то здесь искал… но что? И нашел ли?

В таких случаях обычно убивают — все равно, нашли, что искали, или нет, опасного свидетеля убирают. А значит, шансы примерно равны: пятьдесят на пятьдесят. Остается одно: искать самому.

Савелий огляделся вокруг, задумался. Если бы знать наверняка, что искать. И неожиданно в его мозгу всплыла сцена встречи девушки с Беликовым в кафе. Перед ним, как в волшебном фонаре, возникали и тут же исчезали застывшие мгновения той встречи, сменяя кадр за кадром, и вот остановился кадр, в котором женская рука тянется к сумочке.

Господи! Как он сразу не догадался? Секрет должен быть в сумочке. Он видел ее в прихожей. Савелий поднял ее и внимательно осмотрел. В ней никаких секретов не было, и она была пуста, а нехитрые вещички, которые любая женщина всегда имеет при себе, валялись на полу. Савелий перебрал их и отметил, что отсутствует пудреница. Неужели все дело в ней? А может, она забыла пудреницу на работе? Не похоже…

Машинально Савелий поднял дорогую шубку, повесил на вешалку и задумчиво погладил пушистый мех. Его рука почувствовала что-то твердое, и через мгновение он вытащил из потайного кармана ту самую злополучную пудреницу. Без особых трудов разгадал ее секрет. Включил прослушивание, но лента была пустой.

Значит, искомая запись где-то спрятана, и насильник ее не нашел, коль скоро не нашел и микромагнитофона. Что ж. Надежда, если он прав и сумеет отыскать тайник, то твой убийца будет известен и понесет наказания.

Савелий снова огляделся, пытаясь представить, куда могла спрятать микрокассету девушка? Вряд ли это был настоящий тайник. Кроме того, он был почему-то уверен, что это место должно быть вполне доступным и удобным для быстрого извлечения спрятанных предметов даже на глазах посторонних людей. Например, в прихожей, когда человек делает обычные движения, не привлекающие внимания: одевается, обувается…

Савелий переводил взгляд с одной вещи на другую, пытаясь отыскать ответ. Может быть, вешалка? Внимательно осмотрев ее, он ничего не нашел. Осмотр обувной тумбочки тоже ничего не дал. Савелий машинально взял в руки щетку для одежды и задумчиво постучал ею о тумбочку. Ему вдруг послышался еле уловимый звук, похожий на щелчок. Он прислушался и еще раз стукнул, верно, звук издавала щетка.

Тщательно изучив щетку, Савелий обнаружил в ее массивной пластмассовой ручке некое подобие ящичка, куда обычно помещались вещи, которые могут пригодиться в дороге: нитки, иголки, булавки. Сейчас здесь лежало то, что он и искал, — две сверхминиатюрные кассеты.

Савелий немедленно стал слушать запись — во всяком случае, ключ к загадочной гибели Надежды скрывался в ней. Когда он дошел до разговора Велихова с каким-то Григорием Ефимовичем, это имя показалось ему знакомым. Савелий стиснул зубы так, что они скрипнули: он сразу понял, что речь идет об Олеге. Как же выяснить, что это за Григорий Ефимович? Он уже хотел остановить запись, как вдруг услышал голос девушки:

«Очень интересный разговор… Неужели Лаврентьев тоже занимается темными делишками? «

Теперь-то Савелий понял, откуда ему показались знакомыми эти имя и отчество. Однажды он услышал их из уст Богомолова, когда тот звонил при нем в приемную Бориса Николаевича Ельцина и просил соединить с ним. Неужели помощник Президента замешан в убийстве? В голове как-то не укладывается.

— Но если это так, то учти, Григорий Ефимович, ты покойник! И мне глубоко до лампочки, что ты помощник Президента, хоть Папы Римского! И я знаю, кто мне прояснит ситуацию — господин Жарковский. Я иду к тебе. Гена… — Савелий зловеще улыбнулся и вышел из квартиры, хлопнув дверью.

Через сорок минут он уже поднимался на лифте в подъезде Жарковского. Савелий отлично знал его график и был уверен, что тот сейчас один в квартире. Он без раздумий позвонил в дверь и вскоре услышал шаги.

— Это ты, Надюша? — нежно спросил Жарковский и заглянул в глазок.

— Вам телеграмма!

— Телеграмма? От кого?

— Сейчас взгляну… От какого-то Велихова.

— Минуту, — встревожено проговорил Жарковский и защелкал замками. Вскоре дверь немного приоткрылась, но мощная цепочка не давала ей распахнуться. — Давайте. — Он протянул руку.