Черные комиссары - Богдан Сушинский

Эта словесная стычка с командиром роты вскоре могла бы забыться, однако под вечер ему вновь позвонил Владыка и попросил срочно прибыть на ротное НП. Оказывается, немцы пытаются вступить в переговоры с комендантом плацдарма по поводу судьбы Солодова.

– То есть хотят обменять его на оберштурмфюрера фон Фрайта? – удивился комбат.

– Об этом речи пока что не было. Они хотят говорить с вами, комбат, с комендантом плацдарма. Причем знают, что комендантом является капитан Гродов.

«Благодаря осведомленности баронессы Валерии они теперь многое знают» – подумалось комбату, но вслух произнес.

– Твое имя тоже скоро узнают, старший лейтенант. Того и гляди знаменитыми станем. Самого Солодова тебе показали?

– Очевидно, покажут вам. Кстати, где теперь этот барон? Он здесь, на мысе?

– Да нет, скорее всего его уже отправили в Одессу. Теперь им занимается контрразведка, поэтому меня он больше не интересует. Это была неправда: на самом деле оберштурмфюрер все еще находился на Сату-Ноу, только содержали его в землянке неподалеку от причала. Уже дважды Гродов пытался связаться с полковником Бекетовым, но оба раза – безуспешно, а решать судьбу этого эсэсовца без ведома начальника контрразведки базы не хотел.

Все происходило так, как капитан и предполагал. На узенькой тропинке, ведущей вдоль плавней, появилась увядшая, нескладная какая-то, в изорванной тельняшке, фигура Солодова, прикрываясь которой шли трое немцев, и один из них нес в руке некое подобие белого флага. Когда они оказались под прицелом двух ручных пулеметов и десятка винтовок, навстречу им вышел моряк с телефонной катушкой. Поставив аппарат на почерневший пенек, он проверил связь и вежливым движением руки предложил германскому офицеру приблизиться, чтобы снять трубку. При этом стал к нему спиной, как бы прикрывая немца от пуль и, по существу, выступая в роли заложника.

– Я – комендант плацдарма капитан Гродов, – по-немецки произнес Дмитрий, как только услышал в трубке голос немецкого офицера. – Кажется, вы хотели со мной о чем-то договориться?

– Здесь обер-лейтенант Штенгоф. Верните захваченного вами оберштурмфюрера фон Фрайта и получите взамен своего морского пехотинца, – ответил немец почти на чистом русском языке, в котором едва улавливался акцент, характерный для прибалтийцев. Не исключено, что на том конце провода сидел один из прибалтийских немцев, речь которых капитану не раз приходилось слышать в Ленинграде.

– Вы считаете это равноценным обменом, обер-лейтенант? За этого разгильдяя Солодова, которого, так или иначе, ждет военно-полевой суд, мы можем вернуть вам разве что румынского солдата.

– Мое командование не интересуют пленные румыны, его интересует барон фон Фрайт.

– Офицер СД фон Фрайт, – уточнил комбат, – за пленение которого я вполне могу получить медаль.

– Но он все еще здесь, на мысе?

– А зачем мне отправлять куда-либо оберштурмфюрера? Предпочитаю сдать его лично. Конечно, все, что барон мог нам поведать, он уже поведал, но сомневаюсь, чтобы офицер контрразведки, пребывающий на том берегу, согласился обменять его. Одно радует: что этот офицер – пока что единственный, кто знает о моем «улове».

– Мы постараемся перебросить сюда нескольких русских пленных, в том числе и офицеров, которые находятся сейчас в лагере. Это сравнительно недалеко отсюда. Такой вариант вас устроит?

– Если честно, обер-лейтенант, мне этот обмен ни к чему. И пленник ваш, Солодов, мне и на фиг не нужен. Можете хоть сейчас пристрелить его.

– Ну, да, вы, коммунисты, уже стольких перестреляли. Что вам до этого несчастного, на рыбной ловле помешанного краснофлотца?!