Мы родились в тельняшках - Сергей Зверев

– Сядь! Пей! – скомандовал он, хлопая ее одной ладонью по ягодице, а другой рукой разливая в стопки вискарь.

Приложиться к пойлу так и не удалось. Дверь комнаты борделя неслышно открылась, и в гости к парочке вошел Джезим с неизменной сигаретой во рту.

– Выйди, – хрипло приказал он девке.

Та дернула прочь так, будто разжались скобы невидимого капкана, будто до сего момента она была вынуждена скулить от боли.

– Вы чего там устроили, недоумки? – хрипло поинтересовался дед, брезгуя присаживаться, прислоняться, дотрагиваться до чего-либо в провонявшей спиртом, блевотиной и испражнениями комнате заезженного притона.

Резар пялился на местного мафиози, пытаясь сообразить, как он тут появился, и главное – зачем.

– Я вам, уроды, для чего дал оружие? Для того чтобы вы мочили мирное население, чтобы вы женщин убивали?! Детей?!

– Мы не стреляли в детей, – оправдывался Резар, пытаясь выгнать из глаз пьяных назойливых мушек.

– Двое умерло в больнице. Вы траванули их газом, бараны.

– Мужик, – набрался смелости Резар, вспомнив, как прочна его «крыша», – не вмешивайся, этим занимается наша разведка.

– Не буду, – легко согласился Джезим, вытащил пистолет и выстрелил в голову тому, чьи руки были по локоть в крови, охота за кем могла привести к выходу на его организацию. – Пусть разведка занимается и дальше.

Труп стек по спинке дивана и завалился на бок.

Вложив в кобуру миниатюрный «Глок-26», старик вышел, опустив голову и ковыряясь в сигаретной пачке. По сторонам можно не смотреть и не бояться – две ручные обезьяны прикрывают у дверей. Мафия как-никак, не детский сад.

Кортеж из трех микроавтобусов, преодолев символический шлагбаум с будкой охранника, не спеша въехал на территорию стоянок частных яхт в городке Будва и, легонько поддав, понесся по асфальтовой неширокой дорожке к месту, известному только «капитану Сереге».

Приехавший в аэропорт встречать «Кракен» человек представился именно так. Он был не стар и не молод, вышагивал в шортах и майке, демонстрируя окружающим волосатые ноги и руки, улыбался полными губами и даже, казалось, носом, выставляя напоказ белые зубы.

Спецназовцев сразу предупредили, чтобы они не задавали лишних вопросов капитану яхты, а они и не задавали. «Дети, что ли? На задание прибыли».

Приземлились в военном аэропорту: полоса, будка диспетчера, ангар. Когда начали вываливаться, сохранять кирпичное выражение на лицах стало невозможно. Солнышко светит, воздух – не надышишься. Персонал приветливый, с любопытством таращащийся. Еще бы, с корабля на бал приехали новые русские на военном самолете. «Россия богатая страна, нефти у нее много. Богачи дружат с военными, а военные с богачами – еще сильнее» – так думали служащие аэропорта, глядя на то, как «Ил» открывает грузовой люк. «Поскорее туда, там самое интересное, привезли-то чего?»

К самолету подъехали три микроавтобуса разных мастей и пород, с тонированными стеклами. Тут же из-за плотного черного полога появились люди в шортах и гавайских рубашках и попросили зевак отойти в сторонку и не подсматривать, чего там у них за занавесочкой находится.

Голицын, топая по рампе кроссовками на босу ногу, невольно выставив напоказ двум боснийским техникам крепкие икры, попросил отвалить. Могли бы подогнать машины и поближе, но за рулем местные, пусть и проверенные товарищи, секретность соблюдать необходимо. Оружие, снаряжение и акваланги с костюмами пришлось оттаскивать от самолета метров на тридцать и разбрасывать по вместительным салонам коробчонок на колесиках, из которых специально была вынута большая часть сидений.

Голицыну и Малышу достался кремовый «Фиат», пусть и новый, а всем остальным – «Мерседесы», отчего самая могучая часть отряда как-то скисла и почувствовала кидок.

У боснийского причала утомленных долгим перелетом морпехов ожидала сказка длиной сорок метров, шириной восемь и высотой с трехэтажный дом. Пришвартовавшись левым бортом, белоснежная моторная яхта, принявшая албанское подданство, о чем свидетельствовал темно-красный флаг с колышущимся на ветру черным двуглавым орлом, вызывала восторг и эйфорию своими плавными обводами и ультрасовременным дизайном. Денис не поверил, что ЭТО достанется им в пользование.

Простая и красивая «девушка» с именем «Мария» распахнула мягкие объятия для приема суровых гостей.

Денис вылез из машины и с интересом, как и остальные «туристы», воззрился на современный идеал скорости и форм.

– Не стоять, – обозначил власть Марконя, – начать разгрузку.

«Нам, простым служивым, не принято расспрашивать у всезнающего начальства, откуда такие роскошества на нашу голову свалились. Я уже готов находиться в этой командировке вечно», – такого рода мыслишки искрили в голове старлея, пока он затаскивал по колебавшемуся под ногами трапу, соединившему корму яхты и берег, две сшитые из брезента огромные зеленые сумки.

Ступив на палубу, Поручик сделал окончательный и абсолютно верный вывод – «новье».

Расположив тяжеленный багаж и оборудование аккуратно, даже с некоторым трепетом, бойцы расселись на второй палубе в кают-компании. Кругом светло-коричневое дерево. Солнечные зайчики бегают по надраенным стеклам. Мягкая мебель обтянута молочной кожей. Барная стойка без крепких напитков, одни «колы» и «воды». Высокие стульчики, низенькие пуфики… Тявкающей лохматой болонки не хватает для придания живости, что ли?

Марконя, видимо, успев переговорить со шкипером Сергеем по дороге, «вышел на сцену».

– Первое. Обстановку видите. Как зашли сюда, так и выйдем отсюда. Нас здесь никогда не было. Второе. Через пятнадцать минут отчаливаем и выходим к порту Влера. Торчим в акватории. Приближаемся, удаляемся, наблюдаем. Ждем поддержки с суши. Третье. Задержать дыхание. На яхте у капитана два помощника… – Командир группы жестом передал слово волосатому капитанчику:

– У вас будет обслуживающий персонал. Битте.

Из двери, ведущей в камбуз, вышли одна за другой две молодые женщины.

– Гутен таг, – сказала зеленоглазая с крашенными в ярко-красный цвет торчащими из-за нещадной стрижки волосами.

– Здравствуйте, – с невыносимым акцентом произнесла беленькая, преподнося белые и блестящие, как вершины гор, зубы и аккуратную стрижку каре.

Голицын с Дедом тут же оживились, особенно Дед. После того как он не разглядел бутылок в баре, его настроение упало, но теперь все вставало на свои места.

Военные почувствовали прилив сил, даже спать после переброски не хотелось. «Море! Солнце! Немки! Это и есть жизнь!» Два матерых морпеха как-то уж близко к сердцу восприняли появление представительниц противоположного пола. Реакция совершенно нормальная, но не к месту, не к месту.

– Предупреждаю, – Марконя отчего-то сглотнул слюну, разглядывая дам, и, показалось, напрягся, – одно неверное движение, товарищи краснофлотцы, и «ауфвидерзеен» с позором из армии, это минимум.