Иранская мина - Александр Александрович Тамоников

на свои пыльные ботинки в свете освещенной витрины закрывшегося магазина, Коган двинулся в сторону порта. Опрятный по натуре человек, он очень раздражался, что не было возможности погладить брюки и рубашку. Да что уж погладить – просто сменить. Но хотя бы бриться он старался каждый день. «Так недолго и опуститься», – понимал Коган. Одернув пиджак, поправив жилетку и кобуру под мышкой, он зашагал в сторону окраины, где располагалась советская автоколонна.

Пистолетный выстрел хлестнул в темноте, как кнутом. Коротая вспышка – и тут же послышался крик. То ли от боли, то ли от отчаяния. Еще два выстрела, и уже несколько голосов стали кричать в темноте. Загорелся прожектор на «вышке», где-то заработал автомобильный мотор. Громко разлетелось вдребезги стекло.

Коган сунул руку под пиджак и вытащил пистолет. Шум нарастал. Несколько пистолетных выстрелов подтвердили, что кто-то убегал, а кто-то догонял убегавшего. Самое главное – не попасть в темноте под чужие выстрелы.

Коган прижался спиной к кирпичной стене и отвел «собачку» курка. Сейчас в свете прожектора он хорошо видел часть улицы. Тем более что по ней уже метались лучи света от автомобильных фар. «Если перебежать через улицу и встать вон за теми ящиками у магазина, то беглец окажется прямо возле меня, и я его возьму», – решил Борис и собрался было броситься вперед.

В этот момент вдруг показался человек в короткой куртке. Он метнулся сначала в одну сторону, потому в другую. Кажется, несколько пуль, пущенных его преследователями, пролетели мимо, и незнакомец снова бросился бежать вдоль стены. Коган поднял руку и прицелился, старясь попасть беглецу в ноги.

Сомнений в том, что это враг, не было – слишком много сил и средств охраны порта было задействовано для преследования. Но Коган не успел спустить курок – навстречу незнакомцу выскочили два американских солдата с автоматами. Беглец резко отпрянул к стене, выстрелил и, похоже, ранил одного из американцев. Второй разрядил в незнакомца полную обойму и, когда тот повалился на землю, вытащил из кобуры пистолет и осторожными шагами стал приближаться к телу. Коган выругался и, сплюнув, сунул пистолет обратно в кобуру.

На улицу вылетели два «Виллиса» с вооруженными людьми. Двое в военной форме и двое в гражданской одежде соскочили с подножек машин и окружили тело беглеца. Борис постоял немного, оценивая ситуацию, а потом пошел по улице, обходя ящики, чтобы американцы его увидели. Ничего удивительного, если они в неостывшем пылу погони начнут палить. Но это будет неприятно.

Когда он появился в двух десятках шагов от американцев, двое в военной форме резко обернулись и вскинули оружие. Коган с готовностью развел и чуть приподнял руки, показывая, что он безоружен. Его напряженно ждали.

Только когда Борис подошел совсем близко, его узнал Юджин Смолл.

– Это ты, Борис? – хмуро произнес по-русски американский разведчик. – Какого черта ты разгуливаешь по ночам в тех районах, где стреляют?

– Какого черта, Юджин, вы поднимаете стрельбу там, где я гуляю по ночам? – парировал Коган.

Американец усмехнулся и поднялся с колен. Он кивнул на тело, и его помощник с готовностью осветил убитого фонариком. Один из «Виллисов» подогнали поближе, и тот осветил фарами место происшествия. Коган разглядел человека в короткой куртке. Когда американцы в штатском перевернули труп на спину и принялись осматривать карманы, за пазухой у убитого показался какой-то сверток из оберточной бумаги, перевязанный бечевкой.

– Что ты знаешь об этом, Борис? – спросил Смолл.

– Думаю, что знаю меньше тебя, – покачал Коган головой. – Я шел в порт к автоколонне по своим делам и услышал стрельбу. А кто этот человек и почему вы затеяли с ним перестрелку? И, самое главное, зачем вы его застрелили? Так вы не получите ответов на ваши вопросы.

Смолл хмуро посмотрел на одного из военных, тот опустил голову и шумно вздохнул. Кажется, это был тот, второй, который выпустил в беглеца автоматную очередь. Его раненного в руку напарника уже перевязывали во второй машине.

Юджин Смолл прекрасно знал, кто такой Борис Коган. Они не раз обсуждали свои дела, связанные с поиском и противодействием немецкой разведке. Никто из них особого приказа по поводу контактов друг с другом от начальства не получал, была лишь общая установка в интересах дела поддерживать оперативные контакты с разведкой союзников. Обмен стратегической информацией и общие планы обсуждались, конечно же, в более высоких кабинетах и людьми в более солидных погонах.

– Этого человека засекла охрана порта, – стал рассказывать американец. – Он пытался перебраться за ограждение, когда его окликнули. Его хотели задержать, но он начал отстреливаться. Остальное ты видел, я думаю.

– А это что у него? – показал Коган рукой на сверток.

Один из американцев положил сверток на землю, прощупал его пальцами, потом вытащил из кармана нож и разрезал бечевку. Когда бумага была со всеми предосторожностями развернута, все присутствующие увидели небольшие толстые штыри с короткими хвостиками и моток толстого шнура с характерным запахом битума. Это были детонаторы и бикфордов шнур.

– Где конкретно его заметили? – спросил Коган, осматривая огнепроводный шнур явно фабричного, а не кустарного производства.

– Неподалеку от ваших машин. Там, где находится бензохранилище.

– Да-а, – покачал Коган головой. – Шуму и света было бы много. Вы специально там держите побольше охраны?

– Ценность материалов и техники всюду велика. По этому принципу мы охрану не строим. Просто появились подозрения, что кто-то уже несколько раз прощупывал подходы к бензохранилищу. Глупо, что нам не удалось взять исполнителя живым. Оборвалась ниточка.

– Ладно, Юджин, у меня дела в порту, а утром нам с тобой будет о чем поговорить.

– Хорошо, Борис, приходи, – кивнул американец.

Глава 3

Шелестов – строгий, подтянутый, в форменной шинели с погонами подполковника – протянул полицейским свой посольский пропуск, и те вытянулись, отдавая русскому честь. Буторин и Юсуф, в опрятных костюмах и шляпах, как многие горожане и европейцы в Тегеране, стояли рядом и рассматривали два тела, лежащие у стены напротив навеса продуктового магазина.

– Что здесь произошло? – спросил Шелестов, пряча в карман пропуск. – Насколько это опасно для сотрудников советского посольства и советских граждан?

Юсуф начал переводить вопросы, а Буторин рассматривал тела. Они лежали так же, как и несколько часов назад, когда он убил этих двоих. Он хорошо помнил все, хотя было темно. Как они с Шелестовым и рассчитывали, иранская полиция не бросилась ночью осматривать улицы, где слышалась стрельба. О происшествии сообщил кто-то из местных, и наряд полиции прибыл на место, лишь когда окончательно рассвело и когда на улицах появились люди.

Пока полиция через