Возвращение в строй - Александр Тамоников

Вечер субботы протекал так же одиноко. Разнообразил его звонок в прихожей, прозвучавший около восьми вечера. Кулагин открыл дверь. На пороге стоял широко улыбающийся Коренев.

– А вот и мы, а вы не ждали?

– Ждали, проходи. «Бабки» принес?

– Конечно, а ты ксерокопии сделал?

– Сделал, все, что надо, сделал, вот только паспорт новый у меня будет с понедельника.

– Он не нужен.

– Так чего здесь стоим, проходи на кухню.

Коренев сразу обратил внимание на пустые бутылки за холодильником.

– Пьешь?

– На хлеб мажу. Давай к делу.

– К делу так к делу. – Он достал из помятого портфеля пачку тысячерублевых купюр, бросил на стол: – Вот задаток. Ровно сто тысяч, пересчитаешь?

– Поверю. Когда окончательный расчет?

– В среду, устроит?

– Вполне. Хотя… знаешь, давай предварительно созвонимся.

– Ты куда-то собрался из города? – удивился Коренев.

– Работа подвернулась. Надо посмотреть, что за работа, какой график, подойдет ли. Так что лучше заранее договоримся. Я позвоню тебе в среду.

– О’кей, а что за работа, если не секрет?

– Да так, ничего особенного.

– Не хочешь, не говори, зарплату-то хоть нормальную дают?

– Обещают нормальную, а как будет на самом деле, не знаю.

– А я тебя в кооператив охранником хотел нанять, – вздохнул Коренев.

– Охренел, что ли?

– Других вакансий нет.

– Так там и с охраной порядок был.

– Вот именно, что был, сменщик Петровича Ванек заявление написал.

– Ну, это не страшно, текучка в кооперативе всегда была большой. А из-за чего? Из-за того, что жаден ты, Василий Алексеевич, не хочешь платить людям.

– Я жаден? Мы не бюджетная организация, и мне город денег не выделяет. Все на взносы надо умудриться делать. И за землю платить, и за электричество, и налоги, между прочим, и зарплату охранникам тоже.

Улыбнувшись, Павел продолжил за него:

– И домик достроить, и квартиру собственную организовать…

– Ага! За ваши взносы сделаешь!

– Ладно, мне это неинтересно. Выпьешь? Или за рулем?

– Не-е, не за рулем, а выпить? Давай! Надо сделку обмыть.

– Не рано ли?

– В самый раз. Работать начнешь, не до этого будет.

– Мне расписку написать?

– Не надо. Ты не обманешь.

– Само собой. Но покупатель не затребует расписки?

– Нет! Ему эта сотка, как тебе «штука» на карманные расходы.

– Кто такой?

– Коммерческая тайна. Достойный человек. И влиятельный.

– То-то ты вьешься вокруг сделки. Хороший навар заложил?

– Ты уже спрашивал об этом. Ерунда, обычные комиссионные, но, по сути, все сам и оформляю.

– Да я не в претензии.

Кулагин достал из холодильника початую бутылку водки, тарелку с нехитрой закуской, из шкафа рюмки, налил по сто граммов.

Мужчины выпили, Коренев принялся закусывать, а Кулагин, прикурив сигарету, спросил вдруг у него:

– Ты у нас, Вася, весьма осведомленным человеком считаешься. Что скажешь про депутата областной Думы Старикова?

– А зачем он тебе? – чуть не поперхнулся Коренев.

– Так, просто интересуюсь.

– Не надо интересоваться, Паша. Мужик крутой. По натуре крутой, не какой-нибудь понтовщик. Ему предложили должность председателя Думы, прикидываешь? Почти губернатора. Отказался, взял какой-то комитет, по-моему, по ЖКХ.

– Это мне известно. Упертый мужик?

– Ты знаешь, я бы не сказал. Внешне нормальный, доброжелательный, правда, особо к себе не подпускает, но с кем встречается, ведет себя как свой, вежливо, с пониманием.

– Есть опыт?

– Встречался пару раз по кооперативу.

– Помог?

– Помог.

– И дорого взял?

– Кто? Стариков? – рассмеялся Василий. – Если, Паша, он и берет, то не от таких, как я, и не столько, сколько могут предложить такие, как я. Он-то, Паша, хоть с виду нормальный, а вот жена его – форменная сука. Но это между нами. Алла Борисовна строит из себя чуть ли не великую княгиню царских времен. Для нее люди – это так, материал или товар.