Поцелуй волчицы - Андрей Михайлович Дышев

– Что? – спросила она, словно очнувшись, подняла лицо, посмотрела на меня, на Стеллу, на мадам. – Извините, я думала о своем. Вы о чем-то меня спросили?

– Да! – кивнула Стелла. – Внеси ясность, одуванчик! Ты к какой когорте себя причисляешь – к сыщикам или к бандюгам вроде нас с Витей и мамашей? Или, может быть, ты у нас укротительница мужской страсти?

– Нет, – улыбнулась Алина. – Не укротительница. Скорее, я вместе с тобой и Витей.

– И мамашей! – строго напомнила Стелла.

– И мамашей, – поправила себя Алина.

Ее поведение меня удивляло.

– Черт возьми! – воскликнула Стелла и расставила в сторону руки. – Что ж ты все это время Пыжиком прикидывалась? Так давай расцелуемся, что ли, сеструха?

– Давай, – согласилась Алина.

Я подозрительно всматривался в ее бледное лицо. Не тронулась ли она умом от горя? Вежливо отстранив меня, Алина шагнула к Стелле и встала рядом с ней, почти вплотную. На мгновение обе девушки замерли, глядя друг на друга.

– Ну! – подзадорила Алину Стелла. – Ну же!

И крепко обняла ее первой.

По ушам хлестко ударил звук выстрела. Виктор вскочил на ноги и схватил девушек за волосы – то ли для того, чтобы разнять их, или чтобы удержать на ногах – я не понял. Мадам, которая не выносила длительных пауз в критические мгновения, разразилась потоком бестолковых вопросов. Мне показалось, что мои ноги превратились в бетонные столбы, а сердце стало раздуваться, увеличиваться в размерах, как воздушный шар. Плечи Алины слабели, расслаблялись, она сделала шаг назад…

И Стелла, медленно опускаясь на пол, ухватилась за ворот алининой джинсовки, на секунду повисла на нем, словно над пропастью, затем ее пальцы разжались, и девушка повалилась на пол.

– Сестра! – не веря в случившееся, пробормотал Виктор и упал на колени.

Алина качнула рукой и кинула на труп Стеллы "мастерпис".

– Я оставила тебе последний патрон, – сказала она Виктору. – Чтобы ты мог застрелиться.

50

Тишина словно начала дробиться на мелкие кусочки, и они поползли вереницей по нервам, вызывая равномерный рокот. С каждой секундой звук становился все громче, отчетливее, и когда у меня уже не было сомнений в его происхождении, в дверях появилось встревоженное лицо Бэтмэна. Увидев лежащую в луже крови Стеллу, он покачал головой и пробормотал:

– Ну вы даете, землячки!.. Рекомендую всем, кто пока живой, уносить ноги – патрульный вертолет!

Он смылся, будто его сквозняком сдуло. Грохот лопастей, казалось, сотрясает ветхий отель. На миг что-то заслонило заходящее солнце, и в оконном проеме мелькнуло бело-серое, в пятнах, брюхо армейского вертолета. Пролетев несколько сот метров над набережной, он завалился на бок, по крутой дуге облетел пустынный пляж и опять устремился к отелю. Когда до меня дошло, что этот воздушный пируэт уж слишком напоминает выход на боевой курс, вертолет уже приподнял хвост и хищно нацелил нос на площадь перед отелем. С оглушительным шипением с крыла сорвалась ракета, похожая на огрызок карандаша, и вонзилась в автобус. Тот сразу вспыхнул, зачадил. Железная деталь неопределенной формы, вращаясь как бумеранг, отлетела в сторону.

Мадам, глядя на горящий автобус, закричала дурным голосом и схватила себя за волосы.

– Деньги!! Мои деньги!! Под сидением!!

Я не успел ее задержать. Женщина выскочила из комнаты и с невероятной скоростью побежала по коридору к лестнице, и вскоре ее торопливые шаги стихли на нижних этажах. Тут и я отошел от оцепенения, подхватил обеих девушек под руки и быстро вывел их в коридор.

– Нам лучше спуститься в подвал, – говорил я, поглядывая на Алину, вид которой меня тревожил. Она была не в себе и, похоже, плохо понимала, что происходит. Почти безумный, горящий каким-то идиотским весельем взгляд, блуждал по голым с торчащими проводами стенам. Девушка с трудом передвигала ноги и спотыкалась на каждом шагу. Время от времени она до боли щипала меня за руку и спрашивала:

– Я убила ее? Я точно ее убила?

Лора была не в лучшем состоянии, хотя шла без моей помощи. Я видел, что она убита судьбой отца, которому, как я ни старался это сделать, так и не сумел помочь, и теперь не имел представления, какие слова смогут утешить девушку. Я взвалил на свои плечу задачу, которая оказалась мне не по силам; я был слишком воодушевлен тем, что распутал узел семьи Челеш, и на волне этой победы сгоряча предложил Лоре свою помощь. Полтора миллиона долларов! В чужой стране! За двое суток! Безумец! Самоуверенный идиот!

Мы спустились в фойе и побежали по бетонному полу, давя каблуками стеклянную крошку. Удушливый дым горящего автобуса через голые окна проникал в здание. Мы задыхались, дым выедал глаза, и слезы лились по нашим щекам в три ручья.

Я свернул под лестницу, спустился в темный подвал, заваленный обломками мебели и кусками штукатурки, прошел на ощупь по узкому тоннелю, пока не увидел светлый квадрат маленького окна, находящегося на одном уровне с тротуаром. Мои две обузы, переживающие тяжелые потрясения, плелись сзади. Кто-то из девушек то ли всхлипывал, то ли хихикал в духе традиций дурдома. Я нашел остов платяного шкафа и перевернул его задней переборкой кверху.

– Садитесь, – сказал я. – И постарайтесь не производить лишнего шума. Не хочется, чтобы солдаты сделали с нами то же, что с Виктором.

Лора была послушна, как забитый дрессировкой зверек. Она даже не думала над моими словами с точки зрения их рациональности. Она машинально делала все то, что я говорил, в то время как все ее мысли и чувства улетели то ли в прошлое, то ли в будущее.

Алина же сесть отказалась. Она приняла свою любимую позу сжатой пружины и принялась ходить по подвалу, мелькая перед моими глазами как маятник метронома. В отличие от пораженческого пессимизма