Бой против своих - Сергей Зверев

— Давай, родной! — отчаянно произнес штурман, потянул штурвал на себя.

Усилие вызвало боль, мужчина хватил воздух ртом и потерял сознание. Продолжая сжимать штурвал, штурман откинулся в кресле. Самолет не послушался штурвала. Стрелка высотомера медленно опускалась. «АН» тряхнуло, штурман открыл глаза. Мигающая лампочками панель двоилась, расплывалась перед глазами. Он, сжав зубы, сосредоточился. Давление в гидросистеме упало, и рули не слушались. Оставался лишь один выход, маневрируя двигателями, увести самолет в сторону. Штурман перевел левый двигатель на минимум и добавил тяги с правой стороны. В какой-то момент ему показалось, что спасение возможно — сопка медленно уходила.

Транспортник врезался чуть ниже макушки сопки, прогремел мощный взрыв. Ночное небо озарилось ярким пламенем. Охваченные огнем конструкции самолета с грохотом скатывались с горы, подминая под себя деревья и кустарник.

* * *

Утренний туман, волнами стелившийся по склону горы, неспешно рассеивался. В его серой, уже таявшей дымке блестели оранжевые мигалки техники, пригнанной сегодня с утра для того, чтобы пробиться к месту авиакатастрофы. За цепочкой бульдозеров, прокладывающих от грунтовки дорогу сквозь заваленный деревьями и поросший кустами склон, виднелись армейские «УАЗы», два фургона «Скорой помощи» и новенькие «ГАЗы» с эмблемой МЧС на бортах.

Верхушка сопки, в которую врезался военно-транспортный самолет, еще походила на кратер вулкана: клубы дыма, сползающая вниз гарь и летящий по ветру пепел. Показавшийся в небе вертолет описал круг над сопкой и пропал в столбе дыма.

— Чего стали? — зло прохрипел генерал Высоцкий в рацию, приспуская боковое стекло армейского «УАЗа» и выбрасывая окурок.

— Хвост самолета обходят, товарищ генерал, — тут же раздалось из динамика.

Поняв, что работы по обходу хвоста транспортника займут не одну и даже не две минуты, Высоцкий выбрался из машины и закурил, плюнув на свое здоровье. Утренний холод дрожью прошелся по его поседевшему затылку. Подняв ворот бушлата, он поставил ногу на ствол поваленного дерева, уперся в колено локтем и угрюмо посмотрел вниз — с высоты птичьего полета тянувшийся внизу участок свежепроложенной серпантинки казался ничтожно коротким и малым.

— Дай-ка бинокль, — бросил через плечо генерал.

Выбравшийся из армейского «УАЗа» капитан мрачно смотрел перед собой.

— Я так и думал, — выругался Высоцкий, рассматривая в бинокль штатскую автомашину, свернувшую с грунтовки, — журналисты уже здесь. На микроавтобусе катят с тонированными стеклами. Думают, что мы их за спецслужбы примем. Пускай наши люди внизу дорогу перекроют, лишние глаза и уши нам не нужны.

— Есть! — в руке капитана зашипела рация.

— Да, и еще. Если будут спрашивать, что здесь происходит, отсылай их в пресс-центр Министерства обороны, там знают, что в подобных ситуациях говорить. В любом случае, спровадь их подальше.

Капитан криво улыбнулся:

— Может, просто отобрать у них видеокамеру…

— Смеешься? Этих хреновых уродов лучше не трогать. Потом дерьмом измажут, не отмоешься.

— А что делать, товарищ генерал, если настаивать будут? Мол, свобода информации и все такое прочее… — капитану не слишком хотелось брать на себя ответственность, знал, что говорить с журналистами придется под прицелом камеры.

— Что? Что? — недовольно пробурчал Высоцкий. — Пошли их… и расставь людей по периметру. В случае крайней необходимости докладывать мне.

— Есть. Все сделаем.

Генерал растоптал носком ботинка сигарету и выжидающе посмотрел на бульдозеры, сталкивающие свежие стволы елей в ближайший от дороги овраг.

— Скоро тронемся? — спросил он у рации.

— Минут через пять, — ответил все тот же голос.

Высоцкий посмотрел вниз — «Фольксваген» с тонированными стеклами уже замер на обочине дороги, прижатый к земляному валу БТРом. Несколько рослых солдат стояли кольцом вокруг микроавтобуса и несильно стучали прикладами автоматов по кузову. Журналисты общались с капитаном через приспущенное стекло.

— Теперь они уже не такие наглые, — генерал сплюнул под ноги, — права, как прежде, не качают.

Настойчивости журналистов пришел конец — телестудия на колесах покатила вниз по серпантинке.

— Так вам и надо, журналюги хреновы, нечего на чужом горе деньги зарабатывать, — криво ухмыльнулся Высоцкий.

— Можно двигаться вперед, — машинист бульдозера спрыгнул на землю.

Большая воронка, сделанная упавшим самолетом, дымилась в вышине, словно ствол выстрелившего пистолета. По краям валялись куски покореженного металла, поломанные деревья покрывал толстый слой гари, в груде обломков с трудом угадывался самолет…

— Словно метеорит упал, — присвистнул генерал, выбравшись из машины.

Место катастрофы, где работали поисковики, находилось выше, дальше ехать было нельзя. К армейскому «уазику» уже спешил худощавый мужчина в очках, прилетевший на верхушку сопки на вертолете. Лицо инженера Протасова было осунувшимся. Темные круги под глазами говорили сами за себя.

— Здравствуйте, — вздохнув, произнес Высоцкий, — вот мы и снова встретились.

Узнав в военном генерала Высоцкого, инженер попытался придать себе более бодрый вид:

— Вы руководите поисками?

— Именно так.

— Сколько людей вы можете задействовать в поисках груза?

— Достаточное количество, — успокоил инженера пожилой генерал, — здесь все, кого можно было собрать за короткое время — сотрудники Министерства обороны, Федеральной службы безопасности, Министерства внутренних дел, МЧС, в конце концов. Бортовые самописцы найдут в течение ближайшего часа.

— Мне не нужен «черный ящик», мне нужен пенал, — настойчиво произнес Протасов, — вы же знаете, сколько стоит этот робот.

— По-моему, вам лучше будет поспать полчасика в моей машине. А потом выпьем кофе, все равно к месту падения технике сейчас не подобраться, — невозмутимо ответил Высоцкий, — а о ходе поисковых работ нам доложат сразу же, как станет что-либо известно.

* * *

— Итак, что мы имеем? — Инженер устало посмотрел на экран монитора и допил кружку остывшего кофе.

— «Черные ящики» пока не расшифровали, — проговорил фээсбэшник, бросая взгляд на настенные часы, — восемь обгоревших трупов, но их еще предстоит идентифицировать.

Протасов напрягся — он помнил, что сопровождение груза было поручено шестерым офицерам спецназа ВДВ. Если прибавить двух пилотов и штурмана, то трупов должно быть девять, а их — восемь. Что-то здесь не вязалось.

— Погодите. Пенал охраняло шесть человек. А, как я понимаю, в самолете были еще два пилота и штурман. Тогда где еще одно тело?

В просторном кабинете генерала Высоцкого повисла напряженная пауза. Смысл слов московского инженера начинал доходить до хозяина кабинета и эфэсбэшника. Здесь, среди «посвященных», уже можно было говорить открытым текстом, какого рода был груз, но пока еще срабатывал рефлекс обходиться иносказаниями: «пенал», «груз»…