Косово Поле. Россия - Дмитрий Черкасов

“Жидкая валюта” способна творить чудеса.

За два часа общения с гостеприимными такелажниками Владислав получил ответ на множество своих вопросов – сколько было встречающих, как выглядел их босс, какого размера и цвета был увезенный ящик, на какую машину его погрузили.

На мелкий рабочий люд, вроде крановщиков, такелажников и докеров, почти никто не обращает внимание.

А зря.

Ибо именно работяги автоматически подмечают любую выбивающуюся из установленного распорядка странность. Такова уж особенность человеческой психики.

Рокотова немного смутила история с “молодым чурбаном”, которого, по словам такелажников, свои же забили до смерти. Причин тому могло быть несколько, но слишком уж быстро все было проделано. Вечером того же дня, как груз пришел в Питер. Соответственно, принимающая сторона опасалась, что молодой кому-нибудь проговорится. И тут же зачистила слабое звено.

Единственным объяснением подобной поспешности и отсутствия конспирации являлось то, что судно привезло на своем борту ядерную боеголовку. Будь товар иным, так торопиться бы не стали.

Рокотов прошелся по кухне, выглянул в окно на темнеющую улицу и уселся за столик, подперев щеку рукой.

“Орленко тоже будут зачищать... Это факт. Причем скоро. Главное, чтобы я успел с ним поговорить до того момента, когда явятся по его душу. А сие может произойти в любой день. То, что его не убрали сразу, объяснимо. Не хотят привлекать внимание к грузу. Выждут недельку-две и сотрут... А там уж никто не разберется, по каким делам. Судя по рассказам портовиков, этот Орленко не брезгует ничем. Так что у следствия будут десятки версий и десятки подозреваемых. Пока-а всех опросят... Если вообще его смерть не будет выглядеть естественной. Об этом тоже нельзя забывать. Не нужно считать своего врага глупее себя. Среди кавказцев найдется достаточно грамотных специалистов... Особенно в области устранения ненужного субъекта. Представление о "чеченце или ингуше как о необразованном и тупом горце – это дремучий национализм. Многие из них дадут фору любому русскому. Есть особенности менталитета, но сие ничуть не умаляет интеллектуальные возможности. Хотя тут у меня опять небольшое преимущество. Я знаю, что ищу, а они не знают, что я знаю. К тому же я снова в гордом одиночестве. Непросчитывасмый фактор, „сумасшедшая бабуся"...”

Владислав облокотился на спинку кухонного уголка и вытянул ноги.

“Один, совсем один. Без ансамбля, как говорится... И в ФСБ не пойдешь. Не поверят. А как узнают об особенностях моею нынешнего состояния „документального покойника", то и подавно. Либо в психушку отправят, либо передадут на руки ментам. И еще неизвестно, что хуже... Доказательств существования атомного заряда у меня нет. Фотография не в счет. Мало ли какой муляж можно изготовить! Слова Ясхара уже не проверить. Вот и получается пшик. Проще представить меня ненормальным, чем разбираться в этой истории. Даже мои настойчивые желания пройти ретрогипнотическую экспертизу или испытать на себе все прелести „сыворотки правды" не помоет. Во-первых, у фээсбэшников может не оказаться специалиста нужного профиля. И во-вторых, ретрогипноз и пентотал натрия не дают стопроцентной гарантии...”

Биолог провел ладонью по волосам и положил ноги на табурет.

“К сожалению, алгоритм поведения сотрудников спецслужб рассчитать несложно. На любое действие или утверждение им нужна бумага. То бить обоснованные фактами доказательства. Моя же ситуация попадает в разряд нештатных. Или пан, или пропал... А остались ли и контрразведке люди, способные на поступок с большой буквы, неизвестно. Эту службу слишком часто в последние годы перетряхивали. И „вольнодумцы" могли уйти. Что полностью отвечает задачам по развалу службы безопасности. Руководству свободно мыслящие сотрудники не нужны, ибо с ними не так-то легко управляться... До военной разведки мне не добраться.. Любое обращение гражданина к воякам тут же переадресуют особистам из ФСБ... Черт! Ну что за страна! Куда ни кинь – всюду клин и чиновные рожи. Спасибо, батюшка Президент, построил „республику"! Была страна Советов, стала страна бюрократов. Немудрено, что отсюда 6eгут сломя голову... И ведь действительно – ни один вопрос нормально не решить. Я свой не беру. У меня случай особый... Но даже информацию государственной важности передать некому. Дожили! Письмо, что ль, написать? А толку? Воспримут как свидетельство сумасшествия отправителя. Не более того. Или как чью-то глупую шутку. И забудут. Потом, естественно, когда ситуация с бомбой начнет развиваться, вспомнят. Но будет уже поздно...”