Кроличья нора - Дмитрий Ромов

— А если не закроют?

— Закроют, не переживай, — отмахнулся он и достал из портфеля папочку с бумагами. — А вот что действительно важно, никто не должен знать об этом разговоре. Подпиши, пожалуйста, обязательство о неразглашении.

— Конечно, — кивнул я. — Но вы хоть намекните, что нужно будет делать?

— Нам понадобится кое-какая документация из РФПК, а ты имеешь возможность туда беспрепятственно входить.

— Но допусков у меня нет, — растерянно произнёс я.

— Ничего, об этом не думай, мы тебе всё скажем, откуда и что брать. Понял?

Я замолчал и опустил голову.

— Ну что? — нетерпеливо воскликнул Нюткин.

— Это может быть опасно, — ответил я.

— Перестань! Мы же ради государства стараемся, не забывай. Ради счастья всех людей. Но если ты хоть слово кому-то скажешь, Гагарин тебя законопатит в такую дыру, что сегодняшняя встреча с зеками будет, как поездка на курорт. Понимаешь меня?

— Да…

— Ну, вот и молодец. Ты парень неглупый. Я в тебя верю. И вот тебе первое задание. Всё, что ты услышишь про некоего Панюшкина по прозвищу Усы, расскажешь мне. Сам интерес не проявляй, учись всё внимательно слушать. Понимаешь меня?

— Ладно, Давид Михайлович, — неохотно сказал я и поморщился. — всё сделаю.

— Хорошо, Серёжа. Очень хорошо. Ладно. Ты посиди немного, сейчас оформят бумаги твои и поедешь домой спокойно.

Он вышел. Пришла Жанна.

— Ты звёзды-то зажала, Жанна Константиновна? — покачал я головой. — Даже не сказала ничего. Я из прессы узнал, между прочим. Не по-товарищески.

Она покачала пальцем и ничего не ответила, показала жестами, что потом поговорим, сейчас не стоит. И лишнее говорить тоже не стоит.

— Не тыкайте, Краснов, — сурово ответила она. — Мы с вами на брудершафт не пили.

— Я бы с вами выпил, — кивнул я.

— Даже не надейтесь. Значит так… по вашему делу. Никуда не уезжайте, следствие будет продолжаться. Как понадобитесь, мы вас вызовем. Вопросы есть?

— Никак нет.

Она выписала мне пропуск и я наконец-то вышел на свободу с чистой совестью. Телефон, прежде чем отдать, я благоразумно и заблаговременно отключал, так что сейчас снова его включил, и он начал безостановочно звякать, рассказывая о пропущенных звонках.

Я сразу написал Насте. Звонить не стал. А вот Чердынцеву позвонил.

— И где ты? — хмуро спросил он.

— Еду на такси в сторону дома, — ответил я.

— Надо поговорить.

— Не вопрос, — согласился я, — давайте переговорим. Где встретимся? В машине у супермаркета?

— Нет, вариант слабый, — сразу отмёл предложение Александр Николаевич.

— Ну, предложите тогда.

— Давай в твоём доме в Черновке.

Я задумался. В принципе дом был нормальным местом. Не засвеченным. Там Усы чуть не месяц отсиживался, и никто его не обнаружил и не спугнул. Явно за домом слежки не было. Так что я согласился.

— Когда? — уточнил я.

— Давай через полтора часа. Мне нужно тут ещё дела кое-какие закончить, чтобы можно было не дёргаться и спокойно переговорить, хорошо?

— Хорошо.

* * *

Дома меня ждала Настя. И пахло охрененно вкусно. Я сразу почувствовал, насколько голоден.

— Ничего себе! — воскликнул я и засмеялся. — Кажется не зря я с тобой замутил!

— Что⁈ — не поняла она, а потом тоже засмеялась. — Смотри-ка, не врали бывалые про путь, лежащий через мужской желудок, что ж я раньше-то не сообразила!

Она подошла, прижалась, положила голову мне на плечо.

— Что там с тобой делали? — прошептала она.

— Да… прикалывались.

— Ничё так прикольчики. Ладно давай скорее руки мыть. Тебя же там не кормили, наверное? Поешь сначала, потом расскажешь.

Настя приготовила тушёную телятину по-французски и сделала пюрешечку да ещё и с васаби. Я думал проглочу вместе с тарелкой.

— Расскажи, как в школе? Как тебя встретили?

— Да, — махнула она рукой. — В принципе норм. Ну, так, шушукались некоторые по углам, но впрямую никто не наезжал.

— А Глитч?

— Глитч тоже не наезжал, но пытался прикалываться.

— А ты?

— Пофиг. Я делала, как ты сказал. Не обращала внимания. И, если честно, я про эти фотки даже и не думала сегодня, я волновалась, что там с тобой происходит. Так что эта фигня меня вообще не торкала. Я вот все глаза просмотрела, когда от тебя придёт хоть что-нибудь.

Я улыбнулся.

— Слушай, а этот шкаф, Гагарин… Ты его в школе не видела случайно?

— Которому ты нос разбил?

— Да…

— Видела, его невозможно не увидеть. Он же крупногабаритный. Ходил, как у себя дома. Наглый, как танк. Но когда меня увидел, отвернулся, типа не заметил. Под глазами синие фонарики и нос такой, распухший немного, но ничего, особо не парится, походу. Он, представь, с вашим Рожковым законнектился. Два сапога пара… А всё-таки… Серёж, что там за обвинение?

— Ладно, Насть, я тебе скажу, но ты никому не должна рассказывать, поняла?

Она молча и с серьёзным лицом кивнула.

— Это из-за Гагарина.

— Да ладно… — недоверчиво нахмурилась она. — Покушение на убийство? Это как вообще?

— Они переквалифицируют, естественно, но да, наврали, что он вообще при смерти. У него же батя крутышка из обладминистрации.

— Вот козёл… — сказала она и облегчённо вздохнула.

Эта угроза казалась гораздо менее страшной, чем если бы я действительно кого-нибудь грохнул. Я и вдруг… грохнул кого-то… Ну, что за нонсенс, ну честное слово…

* * *

Я открыл ворота и загнал свой «Ларгус» во двор, чтобы не светить. Закрыл створки и осмотрелся, прислушался. Чердынцева ещё не было. Постояв немного, я подошёл к крыльцу, на ходу доставая ключи от замка. Вдруг моя мышь неожиданно пискнула. Пискнула и завозилась.

Я остановился. Вроде всё было спокойно и тихо, но сердце тревожно застучало. Заторопилось. Я постоял с минуту, прислушиваясь, у крыльца. Ничего. Кругом было спокойно. Издалека доносились обычные звуки. Проехала машина, где-то кто-то разговаривал. Залаяла собака. Горьковато пахло угольным дымом.

Обычная жизнь. Но мышь тревожилась, не находила себе места. Ладно. Я отступил и мягко шагая по нехоженому