Мертвая тишина - Анна Денисова

возьми… Сергей, стоявший чуть позади, тоже тихо чертыхнулся. Владимир молча сжал кулаки, его взгляд скользнул по окнам второго этажа — нет ли там чего подозрительного. Дмитрий провёл рукой по стеклу, ощупывая раму. Крепкая. Не разбить без шума. Он снова посмотрел на замок — сложный механизм, требующий ключа или серьёзного инструмента. Ломик здесь не помощник. — Есть идеи? — негромко спросил Владимир, не отрывая взгляда от окон. Дмитрий молча огляделся. Взгляд зацепился за небольшой мусорный контейнер у стены. Потом — за кирпичи, валявшиеся неподалёку у разрушенного забора. В голове начал складываться план. — Можно попробовать выбить стекло, — прошептал он. — Но тихо не получится. Или поискать другой вход. Сергей покачал головой: — Думаю, лучше не шуметь... На секунду все замолчали, взвешивая варианты. Каждый понимал: любой шум может привлечь внимание. А в этой мёртвой тишине даже самый тихий звук разносится далеко. Дмитрий ещё раз посмотрел на замок, потом на товарищей. В его глазах мелькнуло что‑то твёрдое, непреклонное. — Будем искать другой путь. Здесь не единственный вход. — Надо обойти здание, — добавил Дмитрий и двинулся вдоль стены, прижимаясь к шершавому бетону. Владимир и Сергей последовали за ним, то и дело оборачиваясь, осматривая каждый угол, каждую тень. Их шаги приглушались разросшейся у фундамента травой и опавшими листьями, скопившимися в трещинах асфальта. Ветер шелестел в кустах, но за этим естественным шумом таилась тревожная тишина — ни птичьего щебета, ни отдалённых голосов, ни даже скрипа старых досок. Только их дыхание да стук сердец. Пятиэтажку обошли быстро — минут за пять. Улица по другую сторону оказалась более заброшенной: валяющиеся в пыли чемоданы, узел с каким-то бельём, велосипед, забытые у подъездов, и мусор, разнесённый ветром по тротуару. Всё было тихо. Слишком тихо. С обратной стороны здания действительно обнаружился другой вход — небольшое крыльцо из железных ступеней, покрытых бурыми пятнами ржавчины. Над ним нависал такой же ржавый козырёк. Железная массивная дверь была слегка приоткрыта — всего на ладонь, но этого хватало, чтобы разглядеть тёмный проём внутри. — Писец, — тихо прошептал Сергей, невольно крепче сжимая рукоять топора в руке. — Кто‑то успел до нас… Дмитрий молчал. Его взгляд скользил по щели между дверью и рамой, по следам грязи на ступенях, по едва заметным царапинам на металле. Кто здесь был? Когда? Остались ли припасы? Или это ловушка? Он глубоко вдохнул, выдохнул, собирая мысли. Уходить? Оставить попытку? Или всё же зайти, проверить, рискнуть? Приняв решение, он обернулся к мужчинам. Его голос звучал ровно, но в нём сквозила напряжённая сосредоточенность: — Значит, план такой. Я пойду внутрь один. Остаётесь здесь и следите в оба глаза за улицами. Если услышите шум изнутри — крики, любой подозрительный звук — или если я не выйду через десять минут, то вы разворачиваетесь и уходите. Всё ясно? — Ну ни хрена себе план, — произнёс Сергей, резко подняв брови. Владимир нахмурился, шагнул ближе: — Нет, Дима, мы не уйдём. Если не выйдешь, мы зайдём следом за тобой. Это не обсуждается. Дмитрий скрипнул зубами, сжал челюсти. Он посмотрел на них — на Сергея, чей взгляд пылал беспокойством, на Владимира, чьё лицо было твёрдым, как камень. В их глазах читалась не просто решимость. Он понимал: спорить бесполезно. Эти люди не бросят его. И если он пойдёт внутрь, они пойдут следом — несмотря на риск, несмотря на правила, которые он пытался установить. Медленно, почти неохотно, Дмитрий махнул рукой — молчаливое признание того, что план меняется. Затем развернулся, сжал посильнее ломик в руке и шагнул к двери магазина. Скрип металла резанул слух, когда он толкнул дверь чуть шире. Дмитрий на секунду замер на пороге, вдохнул затхлый воздух, пропитанный пылью и запахом старого дерева, и переступил порог. Внутри было темно — густая, почти осязаемая тьма поглотила пространство. Воздух стоял тяжёлый, пропитанный пылью и каким-то затхлым запахом. Дмитрий замер на пороге, давая глазам привыкнуть. Потом перехватив поудобнее ломик в правой руке — холодный металл успокаивал, — левой рукой он полез в карман куртки. Пальцы нащупали ребристый корпус маленького фонаря, вытащили его. Щёлкнул выключатель — тонкий, пронзительный луч вырвал из мрака клочок пространства. Это было, скорее всего, подсобное помещение — место, куда разгружали товар. Луч фонаря выхватил невысокие металлические стеллажи вдоль стен. На некоторых ещё стояли коробки — потрёпанные, с какими-то надписями, будто забытые в спешке. Пол усыпан мелкой крошкой, обломками чего‑то хрупкого, возможно, стекла. В углу валялся перевёрнутый пластиковый ящик, рядом — рваный мешок, из которого высыпалось что-то.

Дмитрий прислушался, затаив дыхание. Тишина. Ни шороха, ни движения, ни звука. Только его собственное сердце — размеренное, но настойчивое — отбивало ритм в ушах. Он сделал несколько шагов вперёд, стараясь ставить ноги аккуратно, проверяя каждый сантиметр пола. Луч света скользил по стенам, по стеллажам, по полу, выхватывая всё новые детали. И вдруг упёрся в яркую, оранжевого цвета, дверь. Она выглядела почти неестественно яркой в этом сумраке, будто её недавно покрасили. Дмитрий зажал фонарик зубами — свет теперь падал немного косо, но освещал достаточно. Левой рукой осторожно взялся за ручку двери. Металл под пальцами был холодным, слегка липким от пыли. Он потянул дверь на себя — тихо, медленно, боясь любого резкого звука. Первое, что он увидел, — свет. Не тусклый отблеск, не случайный блик, а ровный, почти неестественный свет, льющийся откуда‑то изнутри. Дмитрий прищурился, привыкая, и шагнул через порог. Перед ним открылся торговый зал магазина. Свет шёл сверху — несколько ламп под потолком ещё работали, мерцая с едва уловимой дрожью. И второе, что бросилось в глаза, — деньги. Рассыпанные по полу, словно кто‑то в панике хватал их, ронял, не успевая собрать. Купюры разных номиналов, некоторые порваны, другие смяты в комок. Они лежали у прилавка, под стеллажами, даже прилипли к полу в нескольких местах, будто их топтали, не замечая. Дмитрий медленно опустил ломик, но не убрал руку с его рукояти. Луч фонаря скользнул дальше — по прилавку с разбитым стеклом, по опрокинутым корзинам для покупок, по разбросанным упаковкам. Никого. Ни живых, ни заражённых. Только тишина, нарушаемая лишь тихим гулом работающих ламп. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять нарастающее напряжение. Луч