Пуля из будущего - Сергей Самаров

Но на сей раз соседи прозевали такое важное событие. На скамейках у подъезда никого не было. Летом, в хорошую погоду, они представляли собой полигон, на котором оттачивали языки местные старушки. Теперь их, видимо, дождем смыло.

Зато полицейская «Газель» стояла прямо против подъезда. Антона приподняли и посадили туда. Голову, как в американских детективах, при этом жестко придержали, чтобы не ударился и не сказал потом, что его в полиции избивали, заставляя дать ложные показания.

Это обстоятельство капитан Лавренев пояснил в ответ на недоумение, вслух выраженное Антоном.

— А что, часто бьют? — прозвучал естественный дополнительный вопрос.

— А как без этого с вашим братом общаться! Надо бить сильно, больно, но аккуратно. Нас этому обстоятельства хорошо научили.

Антон понял, что его уже начинают запугивать, оказывать давление, пока еще маленькое, но очевидное.

— А адвокат мне полагается? — спросил он с весельем в голосе, пришедшем неведомо откуда.

— Полагается. Предоставим. У нас их много. А когда подозреваемого бьют, адвокат в туалет выходит. Это общепринятая практика.

— Лариса уже дозвонилась, — заявил Антон и улыбнулся.

Он уже знал, что будет дальше, вернее, видел все точно так же, как минувшим вечером — трагические события на дороге. Все вместе, без разделения на факты и эпизоды, каким-то монолитным блоком. Антон уже сам разделял его в хронологическом порядке.

Это время суток оказалось вполне удачным для поездок по Москве. Машин на дорогах было немного. Полицейская сирена и проблесковый синий маячок, включенные водителем, казались арестанту излишествами. И без них можно было ехать на приличной скорости.

— На следующем перекрестке правительственный кортеж проследует. Скажите водителю, чтобы притормозил. Они нас не пропустят, — подсказал Антон.

Водитель услышал его и сам сбросил скорость. Кортеж и в самом деле проследовал. Спереди и сзади него тоже держались машины с проблесковыми маячками и сиренами.

— Кого везут? — спросил капитан Лавренев.

— Никого. С техобслуживания в гараж машины перегоняют, — ответил Антон.

Старший лейтенант Копылов сидел рядом с водителем. Он опустил голову и вообще ничего не слышал и не видел.

До отделения полиции они добрались через тридцать минут. От машины до дверей шли в том же порядке, что и прежде, перед отъездом. На крыльце стояли люди. Как гражданские, так и в форме, в том числе несколько омоновцев.

Лавренев уже открыл дверь, когда кто-то со стороны позвал:

— Копылов, Илюша!..

Старший лейтенант шагнул в ту сторону. Ему сунули какую-то бумагу, согнутую пополам. Он взял лист двумя руками, раскрыл, и тут же на его кистях защелкнулись наручники. По бокам у старшего лейтенанта сразу встали два омоновца. Точно так же, как сам он только что стоял позади Антона.

Капитан Лавренев остановился, желая выяснить ситуацию, но не удержался и посмотрел на Денисова.

Тот заранее знал о том, что сейчас произойдет, и заявил:

— Что и требовалось доказать. Как я и обещал!..

Лавреневу этого было мало, но к нему тут же подошел какой-то человек в гражданском, показал ему развернутое удостоверение и представился:

— Подполковник Скоков, служба собственной безопасности главка. Как нам пройти в кабинет старшего лейтенанта?

— Зачем?

— Я должен вам предъявлять ордер на обыск?

— Дежурный вас проводит, товарищ подполковник. Я пока с задержанным занят. Извините.

Старшего лейтенанта Копылова увели первым. Придержали дверь, да и голову тоже. Наверное, по той же причине, чтобы не разбил себе лицо. На Антона Копылов посмотрел с такой лютой ненавистью, будто тот сдал его службе собственной безопасности МВД или, по крайней мере, лично всучил ему взятку.

Антон в ответ только пожал плечами. Он развел бы руки, если бы не браслеты.

Устас привел рядового Николаева на кухню, угловое помещение с окнами на две стороны. Посреди нее лежал толстый палас, свернутый вдвое. Рядовой Николаев был военным разведчиком. Войдя в дом и увидев на кухне такой ковер, он сразу решил, что тот что-то прикрывает.

Палас на кухне, где что-то жирное и липкое запросто может упасть на пол или пролиться, — это нонсенс. В нормальных домах так не бывает. Тем более что палас явно дорогой, толстенный. Пленнику сразу стало понятно, что он усиливает звукоизоляцию.

Садист показал на люк в полу, рядом с паласом, жестом показал рядовому Николаеву, что тот должен делать. Вниз вела лестница, крутая, на которой в темноте запросто можно было бы и ноги сломать. Пленник разглядел сверху, что под ней, в полу был еще один люк.

Алексей не спешил спускаться.

— Устас, а что, у тебя жена всегда так ходит? — поинтересовался он.

Садист не сразу ответил на вопрос.

— Как ходит? — испуганно проговорил Устас и глянул на дверь кухни.

Нет ли там Адины?

Наверное, она держала мужа в страхе, хотя как-то не похоже было, чтобы часто била. Манеры у нее не те. Да и он не похож на мужика, которого постоянно колотят.

— Как плавает, — пояснил Алексей. — Стояла в коридоре, на нас смотрела, и нет ее. Не шагала вроде бы, а исчезла.

— Когда стояла? — спросил Устас.

— Сейчас. Когда ты меня вел. Ты же видел ее, шаги перед ней замедлил. Она со мной разговаривала.

Садист выглядел полным дураком. Он был напуган и растерян, однако, как показалось Николаеву, совсем не удивлен. Похоже было, что в этом доме всякие странные события стали обычным явлением. Хозяин дома давно уже этому не удивлялся, принимал все как должное.

— Не было ее там. Хватит зубы мне заговаривать! Спускайся!..

Алексей ничего не понял, но отлично знал, что находится в здравом уме и твердой памяти, отдавал себе полный отчет в том, что только что разговаривал с Адиной. Солдат почти слово в слово помнил все, что она сказала.

Так что же садист? Он вообще в своем уме? Не мог же он ее не увидеть и не услышать! Кстати, это же запросто можно проверить.

— А дочь твоя, Бурлият, она что, от рождения слепая или с ней случилось что-то? Заболела?

— От рождения. А ты откуда знаешь?

— Адина сказала.

— Когда она могла тебе сказать? Ты с ней не разговаривал!

Садист, кажется, обозлился не на шутку. Пленнику непонятно было, на него он обиделся или на жену.

— Лезь вниз. Не заговаривай мне зубы. Мало ли кто с тобой говорит. Лезь!..

— Я зубы заговаривать не умею. Я не знахарь, — сказал рядовой Николаев, полез в люк, но остановился на середине лестницы и спросил: — А чем твоя жена вообще занимается?