Солнечное сплетение - Сергей Зверев

Машина крутилась по узкой дороге среди поросших колючкой красноватых холмов и камней. Мартовский жесткий ветер поднимал песок и гнал вперед шары перекати-поля, бегущие по иссушенной земле весело, как футбольные мячи по стадиону. Постепенно растительности становилось больше. И вдруг природа взорвалась зеленью.

Мы въезжали в долину, которую рассекала быстрая река с десятками ответвлений притоков и каналов. Почвы здесь очень плодородные, и при орошении все расцветает пышным цветом. Затаившаяся жизнь ждет живительной влаги, чтобы показать свою мощь.

Земля была расчерчена зеленеющими полями, финиковыми плантациями. То тут, то там были видны белоснежные домики и серые хозяйственные постройки, сооруженные из камней и валунов.

Все население этого района жалось к реке и занималось земледелием. Местные племена отличались замкнутостью, с официальными властями у них отношения были всегда по типу: «Мы вас всех любим, но держитесь от нас подальше». Теперь эти земли находились под контролем Халифата. Но басмачи бывали здесь набегами, основные свои гарнизоны держали южнее, в городах. Это было нам на руку – пока мы продвигались вперед беспрепятственно, не натыкаясь на заслоны, блокпосты и засады. Один раз только пересеклись с колонной бензовозов, которые сопровождали желтый бронированный «Хамвэй» и два пикапа. Слава богу, разошлись краями – тихо и мирно. У каждого своя дорога, и выяснять, кто есть кто, желания ни у кого не было.

Мы на скорости проскочили небольшой поселок из десятка одноэтажных домиков и хозяйственных построек. Все было сожжено дотла. Судя по всему, тут новые власти наглядно объяснили жителям свою политику.

Дороги стали ветвиться, и Князь, державший в руках компьютерный планшет с системой спутниковой ориентации, указывал Раду, куда вертеть руль.

«Тойота Хайлюкс» резко подпрыгивала на неровностях дороги, но бежала бодро – двигатель и ходовая часть были в отличном состоянии. Чего не скажешь о салоне – пластик исцарапан, обивка сидений местами порвана. Пахло застарелым моджахедским потом, бензином и какими-то травами – туго набитый ими мешок лежал за задним сиденьем, и Бек уверял, что они целебные. Весь салон был завешан амулетами, на зеркале заднего вида болтались четки – это типично для таких шахид-машин, чьи водители обычно до крайности суеверны.

Я извлек из бардачка и пролистнул брошюру, в которой популярно излагалось ваххабитское виденье ислама. Грамотным бойцам Халифата выдавали такие книженции, а на вечных политинформациях те же истины вбивались в голову и неграмотным. Зачем басмачу Коран? Книга эта толстая, да и некоторые фразы пророка могут вызвать когнитивный диссонанс, поскольку приходят в противоречие с такими вот брошюрками. «Аллах не любит злодействующих», «истинные мусульмане те, кто сдерживает гнев и являет снисходительность к людям». Ну куда это годится? Нет, спокойнее, когда моджахед читает брошюрку. А еще лучше пусть ничего не читает, а только слушает муллу и командира…

Мы обогнули очередной холм, на вершине которого проемами бойниц устало смотрела на вечное мельтешение человеческих существ полуразвалившаяся крепость античных времен. У подножия холма раскинулась ухоженная ферма с просторным двухэтажным домом. На огороженной проволочным ограждением территории был парк техники, виднелись сеялка, трактор, старый грузовичок, два мотоцикла. Да, хозяйство из богатых. Как только все это уцелело?

– Приехали, – уведомил Князь, когда наша машина остановилась перед деревянным шлагбаумом, заменявшим ворота. – Нежданный гость хуже татарина…

Я распахнул дверцу и ступил на землю.

Тут же нас обступили люди – дети, молодые ребята, женщины. У меня возникло ощущение, что со стороны одной из построек на нас смотрит ствол чего-то смертельно-огнестрельного.

Появился хозяин этого имения – важный, полнотелый и статный, в длинной, до щиколоток, серой бедуинской рубахе и шароварах. Его борода была седа, а голос глухой и глубокий. Это был Зейдар аль-Мухтар – тот человек, который даст нам убежище. Во всяком случае, я на это надеялся. Но пока он по отношению к нам был насторожен, неприветлив и напуган.

После произнесения положенных в таких случаях паролей и отзывов он расслабился и выдохнул с облегчением:

– Да будет мой дом вашим домом. Загоняйте машину на территорию…

Ближе к вечеру был щедрый прием гостей. Мелькали за нашими спинами женщины и девочки, разнося еду и напитки. Стол ломился от обильных яств. Домашние лепешки, которые готовились во дворе в глиняной печи с овальной топкой, просто таяли во рту. Отменно были состряпаны и пшеничная каша бургуль, политая оливковым маслом, и ляхм-мигиви – баранина, жаренная на вертеле, и овощи, фаршированные мясом.

– Вот он какой, праздник живота, – объявил Рад, уминая лепешку с бараниной.

Текла неторопливая доброжелательная беседа. Миром овладел хрустальный теплый покой, когда на небо высыпают мириады дальних светил, и ты чувствуешь себя песчинкой перед лицом бесконечного звездного мира.

Вот только полностью разомлеть права у нас не было. Мы нашли лучшую точку для наблюдения за окрестностями и определили порядок дежурства, хотя хозяин имения и заверял, что бандиты сюда не сунутся – у них договоренность.

– Мы им заплатили звонкой монетой, – пояснил Зейдар, сыто оглядывая стол. – Бандиты сказали, что они теперь новая власть.

– Давно они здесь? – спросил я.

– Первый раз пришли года полтора назад. Объявили, что освободили нас от проклятого владычества ненавистного президента. В городе как раз была свадьба. Командиру боевиков понравилась невеста. Он сказал три раза «Аллах Акбар» и забрал ее себе. Больше ее никто не видел. Потом они расстреляли несколько человек. Мы никогда не любили президента, но при нем мы могли говорить, могли не только просить, но и требовать. Сейчас лишнее слово – это смерть.