На грани потопа - Клайв Касслер

Посетители в этот поздний час представляли собой пеструю смесь из вернувшихся с лова рыбаков, портовых докеров, рабочих судоверфи и свободных от вахты нефтяников, обслуживающих скважины и бурильные установки на шельфе Мексиканского залива. Суровые, неразговорчивые парни с выдубленными солнцем и ветром лицами. Французская речь звучала за столиками почти так же часто, как и английская; удивляться нечему: потомки французов, более двухсот лет назад колонизировавших Луизиану, до сих пор составляли в здешних краях большинство населения. Под одним из пустующих столов безмятежно дрыхли два здоровенных пса неизвестной породы. Человек тридцать плотно оккупировали стойку; все мужчины, ни одной женщины. Похоже, официанток здесь тоже не жаловали: весь обслуживающий персонал состоял исключительно из представителей сильного пола. Царивший за стойкой бармен не особо утруждал себя тонкостями сервиса. Если вы заказывали пиво, стаканов не полагалось — бутылка или банка в зубы, а дальше разбирайтесь сами. Напитки подороже скрепя сердце разливались в разномастные стеклянные емкости, многие с трещинами и выщербленными краями. Закуски и горячие блюда разносил официант с физиономией и фигурой бывшего боксера в супертяжелой весовой категории.

— Ну и как тебе здесь нравится? — шепотом спросил Питт, задержавшись на пороге и с нескрываемым любопытством обозревая интерьер.

— Теперь я точно знаю, куда уползают подыхать состарившиеся тараканы, — невозмутимо прокомментировал итальянец.

— Не забывай улыбаться и говорить «сэр» всякий раз, когда кто-нибудь из завсегдатаев вздумает спросить у тебя, который час, — предупредил Питт.

— Да уж, в таком заведении лучше не нарываться, — поежился Джордино. — А попробуешь вякнуть, вообще до утра не доживешь.

— Хорошо еще, что мы с тобой догадались одеться попроще, — сказал Питт, озабоченно оглядывая замасленные рабочие комбинезоны, которые удалось отыскать в боцманской каптерке совместными усилиями всего экипажа «Голотурии». — Хотя, боюсь, это не поможет — нас все равно опознают по запаху.

— Я так и знал, что совершаю большую ошибку, когда принимал ванну в прошлом месяце, — сокрушенно вздохнул итальянец.

Питт приглашающим жестом указал на свободный столик. — Ну что, давай поужинаем?

— Давай, — согласился Джордино без особого энтузиазма, однако за стол уселся первым, значительно опередив напарника.

Просидев минут двадцать в ожидании, итальянец широко зевнул и намеренно громко произнес:

— Как ты думаешь, Дирк, у нашего официанта близорукость, или просто глаза косят не в ту сторону?

— Тише, он тебя слышит, — с ухмылкой одернул его Питт и развел руки в притворном удивлении: — Надо же, а вот и он, легок на помине!

Вся одежда приблизившегося к столику подавальщика — явно не дотягивающего до благородного титула официанта, хотя, пожалуй, более уместным было бы называть его гарсоном, учитывая французские корни аборигенов, — состояла из линялых голубых джинсов и грязной футболки с изображением длиннорогого быка, съезжающего на лыжах по коричневому склону. Надпись под картинкой гласила:

«Если бы Господь пожелал, чтобы техасцы катались на лыжах, Он сотворил бы коровье дерьмо белым».

— Желаете чего-нибудь перекусить? — спросил он неожиданно тонким и визгливым голосом.

— Как насчет пивка и дюжины устриц? — осторожно осведомился Джордино.

— Без проблем, — флегматично ответил официант-гарсон. — Вам то же самое, мистер? — покосился он на Питта.

— Нет, мне, пожалуйста, порцию вашего изумительного гамбо.

— Первый раз слышу, чтобы наш гамбо называли изумительным, — хрюкнул громила, — но на вкус он действительно неплох. Выпивку заказывать будете?

— Текила есть? — с надеждой в голосе поинтересовался Питт.

— А как же! — обиделся разносчик-подавальщик. — Среди местных рыбачков полно латиносов, для них и держим. А вообще-то ее редко заказывают.

— Тогда двойную текилу со льдом и ломтиком лайма. Тяжеловес отошел от столика и грузно зашагал на кухню, но на полпути обернулся, смерил их взглядом и многозначительно пообещал:

— Я скоро вернусь!

— Надеюсь, он не возомнил себя Арнольдом Шварценеггером, — пробормотал итальянец, — и не вздумает крушить кулаками стены и наши бедные головы.

— Расслабься, — посоветовал Питт. — Наслаждайся обстановкой, впитывай местный колорит, вдыхай неповторимую атмосферу...

— Кстати, об атмосфере, — перебил его Джордино. — Раз уж здесь так накурено, полагаю, я не очень ее испорчу, если добавлю толику собственного дымка. — С этими словами он извлек откуда-то одну из своих знаменитых сигар и не спеша начал ее раскуривать.

Питт между тем пристально разглядывал публику, подыскивая подходящего кандидата, из которого можно было бы выудить полезную информацию. Полдюжины бурильщиков, оккупировавших единственный бильярдный стол в дальнем углу зала, он отмел сразу. Рабочие с судоверфи могли кое-что знать, но по их угрюмым рожам легко читалось, как они отнесутся к навязчивым расспросам подозрительных незнакомцев. Самой многообещающей категорией выглядели рыбаки. Человек двадцать, сдвинув несколько столов, пили пиво и играли в покер. Они шумели, ругались, горланили матросские песни, но за рамки в общем-то не выходили. Особое внимание Питта привлек старик лет шестидесяти пяти, державшийся особняком в их шумном сборище. Он сидел рядом с картежниками и внимательно наблюдал за игрой, но сам в ней участия не принимал. На столе перед ним стояла почти нетронутая бутылка пива. Типичный одиночка — таким было первое впечатление, однако, приглядевшись поближе, Питт понял, что ошибается. Добродушный юмор в зеленовато-голубых глазах с хитринкой и живой интерес к окружающим выдавали в нем скорее психолога-любителя, ведущего активный образ жизни, но никак не ушедшего на покой бывшего рыбака, продолжающего по привычке проводить вечера в питейном заведении. Седые волосы, борода и пышные усы аккуратно подстрижены; одежда простая, но чистая и опрятная.

Официант-подавальщик принес спиртное. О существовании и назначении подносов он, по всей видимости, не догадывался, потому что бутылки с пивом нес в одной руке, а стакан, в котором плескалась неопределенного цвета жидкость — в другой. Питт с сомнением посмотрел на него и спросил:

— Не подскажете, какой марки ваша текила?

— Кажется, «Панчо Вилья».

— Если не ошибаюсь, «Панчо Вилья» разливают в пластиковые бутылки.

Экс-боксер наморщил лоб и сложил губы бантиком, изображая усиленную работу мысли. Затем лицо его озарилось, и он смачно причмокнул.

— Точно, мистер! Старина Чарли при мне наливал этот стакан из пластиковой бутылки. Да вы не бойтесь, отрава высший класс. Разок хлебнете, и все заботы как рукой снимет.

— Как раз это меня и беспокоит, — признался Питт. Когда гарсон-разносчик отошел, Джордино не удержался и прыснул в кулак.

— Ты что, уже пробовал это пойло? — с трудом выговорил он, давясь от смеха.