Группа крови - Сергей Зверев

Волосатый палец дерзкого капитана презрительно ткнулся в крепкую грудь Балбеса.

Подчиняясь приказу, из дежурной комнаты выполз бугай с сержантскими лычками и приблизился к новому клиенту.

– Убери лапы, козел! – огрызнулся Балбес, инстинктивно отдергивая плечо от назойливого сержанта.

В эту секунду на пороге отделения возникла гигантская фигура Громова. Слегка пошатываясь, он подошел к Балбесу и радостно закричал:

– Петя, а ты уже здесь?! А я тебя по дворам искал.

– Валик! – поддержал дружелюбный тон конопатый крепыш и с неподдельной радостью бросился обниматься с «собутыльником». – Давай вмажем! У тебя бабло еще есть?

Милиционеры недоуменно переглядывались – им не часто приходилось быть свидетелями столь трогательной встречи в стенах родного участка.

Наконец капитан пришел в себя и повторил приказ – еще более сурово:

– Давай обоих в камеру.

Но сержант не спешил подчиняться – это против «деревенского» он выглядел колокольней, а вот по сравнению с Виталием был мелковат.

Пока длился этот непродолжительный диалог перед стеклом дежурки, у тускло освещенного парадного вовсю трудились спецназовцы, направляемые твердой рукой старшего офицера.

В двух припаркованных патрульных «Опелях» посапывали водители.

Академик в сопровождении сутулого спецназовца приблизился к дверям милицейского автомобиля и дернул на себя водительскую дверь.

Почти синхронно действовала вторая пара у другой машины, ведомая угрюмым и долговязым Чайником.

От щелчка открывшегося замка сидящий за баранкой водила с погонами старшины и пышными рыжими усами разлепил веки и вопросительно уставился на Академика. Усатый патрульный даже не успел испугаться – со свистом рассекая воздух, плотно сжатая ладонь незнакомца с бородавкой на носу врезалась в толстую шею милиционера.

Тот сперва конвульсивно дернулся, но тут же расслабленно сник, сползая по засаленным чехлам сиденья.

Схватив поверженного противника за плечи форменного кителя, Академик перевернул того на живот и в мгновение ока защелкнул на запястьях стальные браслеты; второй спецназовец проворно затолкал в рот жертве заранее приготовленный кляп.

Чайник так же быстро закончил свою миссию и присоединился к старшему.

Натянув на головы импровизированные маски, четверка двинулась к входным дверям.

Сержант все еще не решался приступать к решительным действиям в отношении подгулявших приятелей, когда на пороге показались странные личности в матерчатых масках с прорезями для глаз.

Недавний инквизитор попытался дернуться, но Балбес опередил его. Мощным ударом согнутого колена в живот противника спецназовец сложил его пополам.

Тем временем Громов уже ворвался в дежурку, где красномордый капитан неистово пытался выдернуть из жесткой кобуры табельное оружие.

Виталий нанес дежурному офицеру удар в область печени. В следующую секунду удар правой ноги Грома опрокинул обескураженного капитана на грязный пол. Действуя по инерции, спецназовец произвел молниеносную серию сокрушительных ударов по лицу и корпусу милиционера.

Поверженный дежурный не успел произнести ни слова – из горла вырвался булькающий звук, похожий на шипение водопроводного крана, в котором закончилась вода. Из расквашенного носа потекла тягучая струйка темной крови; рот мента перекосило от жуткого болевого шока.

Перевернув тяжелую тушу на объемный живот, Виталий надел на дежурного наручники и заклеил ему рот отрезком загодя приготовленного пластыря.

Подойдя к стоящим на столе телефонным аппаратам и огромному блоку стационарной радиостанции, Громов вырезал сантиметров по двадцать изолированного провода специальными кусачками.

Тем временем, пока Виталий возился с дежурным, Академик с товарищами проник в комнату отдыха, где мирно дремали четверо сотрудников отделения. Этих взяли тепленькими и без лишнего шума упаковали с помощью привычного набора, состоящего из пластырного кляпа и блестящих наручников.

Проворный Балбес успел обыскать карманы дежурного капитана и извлек на свет увесистую связку ключей.

Вскрыть оружейный сейф и затолкать покалеченных милиционеров в душную каморку зарешеченной комнаты, именуемой «обезьянником», было делом одной минуты.

Перед тем как сопроводить правоохранителей в камеру, спецназовцы здорово приложились к их обескураженным лицам, вкладывая в удары злобу и ненависть за поруганную честь офицера Лубянки. В результате профессиональных побоев лица ментов превратились в кровавую маску. У кого губа была разбита, кто лишился нескольких зубов, а у сержанта-инквизитора огромный мясистый нос съехал на сторону, раздувшись до невероятных размеров.

По иронии судьбы, сбылись пророческие угрозы Крокодила – красномордый капитан, получив удар от Виталия, при падении сломал руку.

Вся операция заняла не больше пяти минут. Разгоряченные бойцы спецназа, повинуясь приказу Академика, стали покидать пределы линейного отделения милиции, прихватив с собой весь имеющийся в наличии арсенал.

Неожиданно в ворота участка въехала патрульная машина, в которой сидели двое молоденьких сержантов. Увидев, как из дверей родного отделения вываливает вооруженная группа неизвестных личностей, сидящий рядом с водителем патрульный, выскочив из машины, открыл беглый огонь из пистолета Макарова.

Одна из тупорылых пуль врезалась в широкую грудь Громова и застряла в кевларовых складках легкого бронежилета. Конечно же, убойная сила заряда не причинила Виталию никакого вреда, а только опрокинула его на следующих сзади товарищей.

По инерции спецназовцы вскинули стволы захваченных автоматов, но вовремя остановились, вспомнив строгий приказ полковника.

В мгновение ока вскинулась рука Академика, и ночной воздух со свистом разорвался брошенным предметом – им оказался свинцовый шар сантиметров пяти в диаметре. Импровизированное оружие врезалось в переносицу молоденького сержанта. Он нелепо, как подстреленная птица, взмахнул руками и, роняя пистолет из ослабевших рук, рухнул наземь.

Его напарник оказался то ли не столь расторопным, то ли более сдержанным в проявлении агрессии, а может, просто трусоватым, однако он посчитал за благо демонстративно сложить трясущиеся руки на черной баранке служебного автомобиля и отдаться на милость превосходящим численно победителям, всем своим видом подчеркивая абсолютную покорность.

Подскочившие к нему Балбес и Чайник резким движением выволокли приунывшего мента на свежий воздух и одним точным ударом погрузили его в долговременный нокаут.

Еще минута ушла на то, чтобы поверженных запереть вместе с товарищами в камере.

Академик слегка нервозно взглянул на часы и вполголоса произнес:

– Выбиваемся из графика на сорок секунд.

Под покровом августовской ночи, скрываясь в тени спящих домов и призрачных силуэтах стройных тополей, шелестящих сочной листвой, маленький отряд достиг оставленных в соседнем дворе автомобилей.