Слепой для президента - Андрей Воронин

– Не знаю, что с ними могло случиться? Вроде бы никуда не собирались, а если бы что, наверняка оставили бы ключи мне.

– Да какие такие ключи, Анна Павловна, – уже выходя из себя от волнения и недобрых предчувствий, почти истерично выкрикнула Ольга, – ведь мы же конкретно с матерью договорились! Я перед приездом с ними созвонилась… – Может, в кино пошли? – выдвинула версию Анна Павловна Николаева.

– Какое кино! О чем вы говорите!

– Погоди, не нервничай, не нервничай… – обнял за плечи супругу Федор.

– Как – не нервничай?! Где родители?

– Да объявятся, не волнуйся. Может, кто позвонил, что-нибудь срочное.

– Не может этого быть.

– Твой же отец врач, его помощь понадобилась, некогда было записку написать.

– А мать?

– Она ему помогает, – сам не веря в свои слова, пробормотал Федор Казимирович.

– Федор, ломай дверь, что-то здесь не так. Ломай!

Быстрее!

– Ты что, Ольга, с ума сошла? Зачем ломать дверь?

А потом замок придется чинить. Это же возни на два часа. Может, они куда выскочили – в магазин или еще куда… Ты себе представляешь, они придут, а мы дверь сломали?

– Да-да, – поддержала Федора Анна Павловна, – спуститесь ко мне, я вас угощу чаем или кофе. А через полчаса подниметесь, взглянете, может, они и появятся.

– Мы записку им оставим, – нашелся Федор.

– Нет, нет, что-то здесь не так! Я чувствую!

– Что ты, успокойся, родная, успокойся! Спустись к Анне Павловне, посиди немного у нее.

– А ты?

Федор пожал плечами:

– А я попытаюсь что-нибудь предпринять. Вдруг один из моих ключей подойдет?

– При мне пробуй.

– Я не могу работать, когда мне под руку смотрят.

– Я просто постою, пробуй.

– Лучше спустись к Анне Павловне, наверняка у нее какие-нибудь старые ключи отыщутся.

– Конечно, у меня их целая связка, пошли, Оля.

Пятнадцать минут ушло на то, чтобы убедиться – ни один из найденных ключей к замку не подходит.

До девяти вечера, названивая и стуча в дверь и дергая дверную ручку, Ольга и Федор пытались попасть в квартиру. Они даже звонили по телефону от соседки с третьего этажа, но – тщетно.

Наконец, не выдержав, Ольга спросила у соседки:

– Анна Павловна, у вас есть топор?

– Конечно, есть, – обрадовалась Николаева, – в любом порядочном доме должен быть топор.

– Тогда несите его. Федор, возьми топор и открой дверь.

– Может, еще подождем?

– Чего ждать?

– Наверное, ты права.

Козловский понимал: спорить с женой, когда она в таком состоянии, дело бессмысленное. И чтобы не злить ее, взял в руки тяжелый покрытый ржавчиной топор с тупым лезвием, принесенный Анной Павловной с балкона, и, оставив жену в квартире Николаевой, поднялся к квартире Малашковых. Дверь оказалась заперта лишь на один нижний замок, который защелкивался автоматически.

– Ох, – вздохнул хирург ЦКБ, выбивая замок и открывая дверь.

Но сразу же после того, как щелкнул выключатель и в коридоре зажегся свет, Федор Казимирович Козловский отшатнулся и выскочил на лестничную площадку.

Несколько мгновений он стоял с топором в руке. Затем вновь вошел в квартиру и наклонился над распростертым телом тестя. Опытным глазом врача Федор мгновенно определил, что Анисим Максимович Малашков мертв, причем мертв достаточно давно. Мертва была и теща.

Бледный как полотно, с дрожащими руками, с топором, Федор спустился на третий этаж, где его ждали соседка и жена.

– Ну, что там, Федор? – поинтересовалась Анна Павловна Николаева, держа в одной руке чашку с горячим чаем, а в другой блюдце.

Федор сглотнул слюну и, словно его шею стягивала тугая петля, с трудом выдавил:

– Там.. Они мертвы… – Кто?! Ты что, Федор?! – еще не желая верить услышанному, воскликнула Ольга.

Чашка, поставленная на блюдце, задрожала, издавая неприятный дребезжащий звук.

– Оба мертвы… И Наталья Евстафьевна, и Анисим Максимович.

– Что? Сердце? У обоих?

– Нет.

– Как?

– Стой, не двигайся, – Федор закрыл собой выход, не пропуская жену на лестничную площадку, – надо вызывать милицию. Быстро, Анна Павловна! – взмахнув топором, веса которого от волнения не чувствовал, приказал Федор.

Анна Павловна дрожащими пальцами принялась набирать номер, состоящий из двух цифр, но это ей с первого раза не удалось – диск срывался.

– Да положи ты топор! Положи топор! – визгливо закричала Ольга, глядя на перекошенное от ужаса лицо мужа. – Положи топор! Убери его с глаз моих! Я прошу тебя, Федор, прошу!

Федор положил топор на пол и ногой подвинул его ко встроенному стенному шкафу.

Ровно через пятнадцать минут появились милиционеры, а за ними – машина «скорой помощи». Ольге стало плохо, пришлось сделать ей укол.

Серый «фольксваген-пассат» модели тысяча девятьсот девяносто четвертого года благополучно выбрался на кольцевую дорогу, а с нее свернул на шоссе, ведущее в фешенебельный район Подмосковья. И уже минут через двадцать стоял у ворот роскошной двухэтажной дачи, сложенной из красного кирпича. Дом окружал фруктовый сад, старые деревья переплелись ветвями, и нетрудно было догадаться, что дача построена не в последние два-три года, а лет пятнадцать-двадцать назад.

По соседству с этим большим участком размером не менее гектара в густых зарослях старых фруктовых деревьев стояли такие же роскошные двухэтажные и даже трехэтажные дачи.

Водителю серого «фольксвагена» даже не пришлось сигналить, ворота открылись сами, словно по мановению волшебной палочки. И «фольксваген» с выключенными фарами въехал на территорию дачи.

Автомобиль замер у крыльца. Тихо щелкнула дверь, и водитель с улыбкой на небритом лице, держа в руках черный кейс, поднялся на крыльцо. Дверь оказалась не заперта, и он прошел в ярко освещенную гостиную Хозяин дачи – а что это именно хозяин, а не временный жилец, было видно по манерам и по тому, как вел себя крупный полноватый мужчина, – приветливо махнул гостю рукой, поднялся из глубокого кожаного кресла и, немного косолапя, направился к вошедшему.

Тот, все так же продолжая улыбаться, глядел на приближающегося хозяина дачи – Ну, что скажешь, Аркаша? – густым басом, который полностью соответствовал внешности, спросил хозяин дачи, глядя на черный кейс в руках гостя – своего бывшего подчиненного, полковника Аркадия Руднева.