Ультиматум губернатору Санкт-Петербурга - Андрей Константинов

— Считаешь?

— Думаю — исключено. Более того — уверен. Голос менеджера по работе с персоналом прозвучал твердо.

— Тогда откуда он возьмет деньги? Немалые деньги.

— Если хотите, Сергей Палыч, я за ним посмотрю.

— Посмотри, Игорь, посмотри. Жид хитер и изворотлив.

Спустя три минуты Коротков отпустил Штирлица. Спустя еще минуту кандидат в депутаты начисто забыл о каких-то паршивых ста пятидесяти тысячах. Перед ним стояли по-настоящему серьезные задачи!

* * *

До Приозерска оставалось километров тридцать, когда Реутов бросил взгляд на панель приборов и сказал:

— Надо бы заправиться. Горючка почти на нуле.

— Километра через три будет заправка, — отозвался Климов.

— Их ферштее. Линкс — рехтс?[3]

— Слева.

Через две минуты «волга» вкатилась на заправку. В Питере таких уже почти не осталось, быстро строились новые, по-западному яркие, оборудованные, чистые. Навороченные. Капитан Реутов вставил пистолет в бак и пошел к кассе. Циклон уходил на восток, в темных тучах появились разрывы, немного посветлело.

Черный «опель-фронтера» с тонированными стеклами въехал на АЗС вслед за «волгой». Водитель дважды просигналил и врубил дальний свет. Крепкий молодой бык выскочил из правой передней двери и подошел к Реутову.

— Слышь, братан… дай залиться, спешим.

— Мы тоже, — ответил капитан, запоминая на всякий случай и быка, и автомобиль. Привычка.

— Ты че? С головой не дружишь? — спросил гоблин и демонстративно сунул руку под куртку.

Таких экзерсисов Сашка Реутов не любил. Этого бычару он мог завалить сразу, без разговора. Но сдерживался.

— Не горячись, ковбой, — сказал он и широко улыбнулся. Обнажились золотые коронки. — Мы из милиции… братан.

Гоблин неуверенно покосился на джип за спиной. Водитель снова рыкнул клаксоном и мигнул мощными фарами.

— А мне насрать. Хоть с ФСБ.

Реутов улыбнулся еще шире. Придурок явно ничего не понимал. Но сильная рука в запахе черной кожаной куртки уже охватила рукоять пистолета. «Ну, давай! — подумал Реутов. — Развяжи мне руки».

Приоткрылась дверца «волги».

— Саша, в машину! — сказал Климов негромко.

— Василич… — не оборачиваясь, начал Реутов.

— В машину! — уже требовательно повторил майор.

Капитан аккуратно вытащил заправочный пистолет из горловины бензобака, передал быку — держи! — и завернул пробку. В салоне он стиснул руки на руле. Костяшки пальцев побелели.

— А я ведь уже заплатил за бензин, товарищ майор.

— Ничего… я отдам с получки. Поехали.

Снова засигналил джип. Реутов посмотрел в зеркало.

— Он сказал — насрать на ФСБ. Собираешься так спустить?

— Нет.

— Тогда…

— Да, но не здесь. Поехали, Саша. «Волга» выехала с заправки. Когда проезжали мимо фронтеры, кожаный гоблин сделал неприличный жест. Скулы у Сашки Реутова обтянулись. А Климов усмехнулся.

— Тут километра через два мост ремонтируют, — сказал майор. — Я думаю — там.

— Их ферштее, — голос у капитана повеселел. Вскоре появился знак «Дорожные работы» и табличка «150». Реутов сбросил газ, остановил автомобиль посреди моста. Правая полоса была вскрыта, под бетонными балками бежала, пенилась черная вода. Ветер трепал на берегу голые кусты.

— Здесь? — полувопросительно-полуутвердительно сказал Реутов. Климов кивнул, обернулся к следаку:

— Ты как, Виктор?

— Как и ты… Надоело — дальше некуда. Надо учить.

— Я думаю, — сказал Реутов, — нам нужно заменить колесо.

Он вышел из машины и открыл багажник. Швырнул на землю запаску, достал домкрат. Когда сзади тормознул джип, Сашка домкратил левое заднее колесо, насвистывал.

— Е-о-о! — весело сказал уже знакомый бык, выпрыгивая на асфальт. — Опять двадцать пять! Прокололся?

— Да вот…

— Долго мудохаться будешь? У меня шеф спешит.

— Не, быстро управлюсь. Ты извини, — Сашка просительно улыбался.

— Ну, давай. — Гоблин был великодушен. Он видел смущение и страх в глазах мента. Вот так, сучара! А то — из милиции. Козел!

— Слушай, — позвал снизу Сашка. — У тебя туалетной бумаги нет?

— Обосрался, что ли? — Гоблин весело заржал. Он все еще ничего не понимал и не замечал азартного огонька в глазах опера.

— Не-е… просто хочу посмотреть, как ты подтираться будешь.

— Борзеешь, ментяра! Я тебя, сука… Закончить фразу он не успел. Реутов мгновенно распрямился и ударил ребром правой руки. Бык обмяк, медленно опустился в лужу. Одновременно распахнулись дверцы джипа и «волги». Из «опеля» выскочили два крепких мужика. Звонко щелкнула, раскрываясь, телескопическая стальная дубинка. Водитель сделал шаг вперед и выбросил в Реутова ногу в высоком шнурованном ботинке. Сашка поймал — на лице играла улыбка, посверкивали золотые коронки, — резко крутанул ступню, негромко произнес:

— Насрать, говоришь? Пошел!

Водила врезался лицом в перила моста. Второй, с дубинкой, был опасен. Он двигался легким, танцующим шагом. Стальной стержень с шариком на конце выписывал в воздухе сложные кривые, перелетал из руки в руку. Он уже понял, что менты попались непростые. Вон как легко и Петруху, и Прокопа уработали. Авдеев и Климов с двух сторон, не спеша, приближались ко второму.

— Может, его просто пристрелить, Борис Василич? — спросил Реутов, доставая ПМ. Это был чистый блеф, но второй на секунду отвлекся. Виктор Авдеев сделал два быстрых шага и оказался напротив него. Глаза уперлись в глаза, сила встретилась с силой. Дубинка взлетела. Виктор перехватил руку, подвел снизу плечо. Хрустнуло. Железка с металлическим лязгом упала на покрытие моста. Капитан Реутов опустил пистолет.

— Насрать, говоришь? — произнес он автоматически.

По дороге приближался КрАЗ, груженый лесом. Водитель засигналил.

— Объяснись, Витя, — бросил Климов и пошел к единственной неоткрытой двери джипа. Внутри был человек. Чувства, обостренные схваткой, подсказывали, что опасность еще не миновала. Не исключено, что сквозь стекло ударит автоматная очередь. Или выкатится в открытую переднюю дверь ребристое тело гранаты. Не исключено.

Саня Реутов страховал сзади. Ветер рвал кусты, трепал волосы на голове майора службы БТ. Ты можешь не думать о смерти, но она помнит о тебе всегда. Климов рванул дверь джипа левой рукой. В правой он держал пистолет. Мордатый очкастый мужик на заднем сиденье нервно прижал к себе кейс. Пахло дорогим одеколоном и страхом.