Охота на поросёнка - Григорий Шепелев

Приехав в ГУВД, Мельников столкнулся с приятелем из шестого отдела.

— Где тебя чёрт носит? — полюбопытствовал тот. — Руденко тут рвёт и мечет!

— Неудивительно! За такие пряники я бы раком полз до Китая.

— Ты знаешь, кто был этот чечен?

— Ну чечен. Оттуда.

— Не просто оттуда, а от Удугова. Он большими деньгами ворочал здесь. А в девяносто шестом году в Грозном лично расстреливал офицеров.

— А, тогда всё понятно! А я то думал…

— Чего ты думал? О чём ты думал?

— Дай сигарету.

Мельников вынул из пиджака «Парламент». Закурил сам, угостил товарища. Тот спросил:

— Знаешь, кто сейчас у Руденко?

— Не знаю. Кто?

— Чекист.

— Настоящий?

— По крайней мере, ксива у него настоящая. Я не побрезговал её в руки взять, когда он у меня спрашивал, где Руденко.

— Угу. Понятно.

— А угадай с трёх раз, кого они ждут?

— Да мне наплевать, кого они ждут, даже если они ждут именно меня. А начнут мне руки вязать — так я пойду к Прохорову и пошлю его на три буквы. Тогда на эти самые буквы пойдут они.

Разозлённый Мельников по извилистым коридорам не шёл — летел. Встречные шарахались, так как знали: лучше попасть под «КАМАЗ», чем под Мельникова, который спешит выяснить отношения с кем-нибудь — собьёт с ног, растопчет, а, главное, не поверит, если потом ему об этом расскажут. Мало кто сомневался в том, что Мельников — псих, поскольку ничем иным нельзя было объяснить его удивительную способность сметать с пути всех и всё: при росте метр восемьдесят четыре он весил вместе с пистолетом килограмм восемьдесят, не больше. Его причёска, благодаря привычке ерошить волосы, не всегда соответствовала параметрам внешнего облика, которые он для себя избрал, когда понял, что деньги сами плывут в карманы дорогих смокингов.

Молодой лейтенант, бежавший навстречу Мельникову почти с той же скоростью, что и он, успел на бегу всучить ему какую-то карточку девять на двенадцать. Мельников запихнул её в карман пиджака, не глядя — он знал, что это такое. Через десять секунд он уже влетал в кабинет своего непосредственного начальника, подполковника Руденко, который возглавлял убойный отдел московского уголовного розыска. Подполковник, сидевший за компьютером, встретил Мельникова небрежным взглядом поверх очков, а стоявший за спиной Руденко коротко стриженный невысокий крепыш в вельветовой куртке — пристальным. После этого они оба опять воззрились на монитор.

— Всё, ничего больше на него нет, — произнес Руденко, нажав десятка два клавиш. Курьер тогда отказался от показаний. Потом погиб в изоляторе. Да, на этом ниточка обрывается.

— А, вы о Харсанове? — догадался Мельников, развалившись в кресле. — Не трогайте его, он хороший. От папочки ни на шаг. Папочка, правда, та ещё мразь, но мразь очень нужная.

— Я тебе не завидую, если ты позволил себе хотя бы малейшее хамство в адрес диаспоры, — проронил подполковник, не отрывая глаз от компьютера.

— Да я разве что не сосал у них! Алимов с Харсановым и ещё тремя упырями торчал в квартире буквально с той секунды, как из неё труп вынесли. Под ногами путался, лез во всё. Орал, что и его тоже могут убить, звонил кому-то из другой комнаты. Я всё это терпел.

— Знаю я, сколько стоит твоё терпение. Что сказал Алимов?

— Дал показания. А вы разве с ним не созванивались?

— Я? С какой стати?

— Не знаю. Он ссылался на вас. И на кое-кого ещё. Я так понимаю, прокуратура лезет?

— Уже не лезет.

Ответив так, Руденко поморщился, снял очки и вяло прибавил:

— ФСБ возымело виды на это дело. Вот представитель.

Тут крепыш вышел из-за стола, приблизился к Мельникову, пожал ему руку и сел напротив него.

— Агеев. Денис. Я буду помогать вам, Игорь Сергеевич, если вы не особо против.

— Помогать? Чем?

— Агеев нахмурил брови и медленно, как-будто он говорил на малознакомом ему языке, сказал: