Близнец Бешеного - Виктор Доценко

Но на новенького эта вспышка подействовала совсем по-другому: немного понаблюдав за ним, Серафим неожиданно громко рассмеялся:

— Ха-ха-ха! — он даже картинно схватился за живот. — Ой, пацаны, держите меня! Ой, умру от смеха! Ой, мамочка моя родная!

Этот смех как бы мгновенно отрезвил рыжего: он моментально прекратил своё кривляние и молча уставился на новичка.

— Ой, не могу! Ой, артист! — продолжал причитать Серафим, затем упал на кровать и начал кататься по ней, картинно дрыгая ногами.

— Чего это с тобой? — каким-то жалобным голосом произнёс рыжий, не понимая, что происходит…

* * *

Откуда рыжему было знать, что когда-то, когда Серафиму едва исполнилось три годика, ему понравился какой-то медицинский инструмент, который он принялся просить у матери, чтобы поиграть «в доктора». А инструмент был хрупким, острым и им можно было легко пораниться и мать, естественно, решительно отказала, но он продолжал настаивать и канючить.

— Нет! Я сказала нет, значит, нет! — повторила мать и убрала вожделенный инструмент на самую верхнюю полку высоченного буфета.

Вот тогда-то Серафим упал на пол и начал истошно реветь во весь голос, дрыгая ногами и руками.

Галина Ивановна молчаливо и совершенно спокойно понаблюдала за его истерикой, затем принялась громко хохотать, приговаривая сквозь хохот:

— Ну, артист ты, Сема! Ну, артист! Тебе только на сцене выступать…

Как ни странно, но смех матери сбил его с толку: он тут же прекратил истерику и с удивлением уставился на мать, которая не прекратила смеяться. Это продолжалось несколько минут. Потом Галина Ивановна резко оборвала свой смех и спокойно продолжила занятие, которое прекратила во время его истерики — принялась пришивать пуговицу на его пальто.

— Мама, а чего ты смеялась? — недоуменно спросил маленький Семушка.

— Кто, я? — удивилась Галина Ивановна. — Смеялась? — она пожала плечами. — Мне кажется, что это ты надо мной смеялся… — она хитро прищурилась и покачала головой.

Тот урок Серафим запомнил навсегда и более никогда не прибегал к помощи истерики…

* * *

— Ты чего смеёшься? — снова спросил рыжий.

Серафим резко прекратил смеяться, поднялся с кровати и принялся тщательно поправлять её.

Пацаны вокруг переглядывались, но никто не решался заговорить.

Закончив поправлять кровать, Серафим придирчиво оглядел её и только после этого взглянул на рыжего паренька:

— Ты что-то спросил? — спокойно поинтересовался он. — Кстати, как тебя зовут?

— Рыжий Колян, — машинально ответил тот и тут же повторил: — Ты чего смеялся?

— Кто я?.. Смеялся?.. — искренне удивился Серафим и покачал головой. — Мне кажется, что это ты надо мной смеялся, — повторил он слова матери.

Наконец, до Рыжего Коляна что-то дошло: он усмехнулся и спросил:

— Ты что, совсем не испугался?

— А чего пугаться? — пожал плечами Серафим и, чуть подумав, неожиданно спросил: — Слушай, Колян, а для чего вы полотенце перед входом бросили?

— А… — поморщившись, отмахнулся рыжий и тут же признался: — Сам не знаю… в тюрьме так делают… — и вдруг спросил: — Ты есть хочешь?

— Я всегда есть хочу, — вздохнул Серафим.

— Здесь ещё больше будешь хотеть: повар, сволочь, сумками домой жрачку носит, а мы суп пустой хлебаем, — Рыжий Колян наверняка повторил чьи-то взрослые слова. — Пойдём, хлеба слямзим в хлеборезке! — предложил он.

— Как это слямзим? — не понял Серафим. — Своруем, что ли?

— Ну! — Колян с восторгом тряхнул головой, — Пошли?

— Нет, я воровать не хочу… Воровать нехорошо… — назидательно пояснил он.

Как хочешь, — Рыжий Колян явно потерял интерес к новенькому и повернулся к своим пацанам. — Айда, пацаны, в пристенок играть, — он повернулся и пошёл к выходу.

За ним потянулось несколько его приближённых. На первый взгляд казалось, что Рыжий Колян успокоился в отношении новичка и несколько дней, действительно, как бы не замечал его, но это безразличие было кажущимся. Дело в том, что Рыжий Колян был очень злопамятным. Почти все ребята об этом знали и были уверены, что он ни за что не простит новенькому нанесённую ему обиду, тем более на глазах его окружения.

Некоторые из ребятишек внутренне потянулись к Серафиму, но, боясь Рыжего Коляна, старались не проявлять своей симпатии в его сторону открыто.

Особенно сблизился с новичком забавный паренёк по имени Данилка. Забавность заключалась в том, что у него не было переднего зуба и он немного шепелявил, кроме того все его лицо было в ярких конопушках, а на его лице постоянно блуждала задорная улыбка.

Тем не менее, несмотря на беззубую ущербность, многие из пацанов детского дома ему откровенно завидовали: дело в том, что отсутствие переднего зуба помогало Данилке залихватски свистеть без помощи пальцев.

Кстати, этот зуб Данилка потерял в первый же день своего появления в детском доме, всерьёз схватившись с Рыжим Коляном. Тогда Данилке здорово досталось: предложив с ним подраться «один на один», Рыжий Колян, в какой-то момент ощутив, что новичок оказался сильнее, чем ему думалось, призвал на помощь своих дружков…

В тот день, кроме потери зуба, все тело Данилки оказалось в синяках, а губы разбиты до крови. Однако как говорится, нет худа без добра: с той самой драки ни Рыжий Колян, ни кто другой в детском доме, больше никогда его не задевали, а он старался держаться особняком, ни с кем не сближаясь.

Сейчас, когда появился Серафим, Данилка сразу распознал в нём будущего друга и решительно пошёл на сближение, чтобы заполнить душевную пустоту.

Именно он, едва Рыжий Колян с компанией вышли из палаты, отозвал Серафима в сторону и тихонько ввёл его в курс дела, предупредив, что его ожидает:

— Послушай, Серафим, теперь опасайся: Рыжий Колян не спустит тебе…

— Пусть сам опасается, — бросил Серафим. — Я такие приёмчики знаю, что он в миг на полу окажется.

— Приёмчики — это хорошо, — одобрительно согласился Данилка и рассудительно добавил: — Но только тогда, когда дерутся по-честному: один на один, а Рыжий Колян всей кодлой может навалиться, а может и вообще исподтишка напакостить.

— Пусть попробует! А чего это ты все рыжий да рыжий? — спросил Серафим.

— Так у него кличка такая.

— А у тебя какая?

— Меня Данилкой зовут, — он протянул ему руку.

— А меня — Серафим, вот и познакомились…

Серафим с улыбкой подмигнул, как бы без слов намекая, что имелось в виду, когда Данилка, на вопрос, «А у тебя какая?», то есть кличка, назвал своё имя, а Серафим своё…