Зульфагар. Меч халифа - Николай Стародымов

Компания, хотя почти все уже слышали «нетленку», замерла в предвкушении.

— Кто-то в Москве решил, что будет классно

Иметь структуру на Кавказе штатно.

Дабы про действа, что в Чечне идут активно,

Им узнавать в Москве оперативно.

Чтоб деятельность ВОГ[2]как-то обозначить,

Предписано доклады каждый день хреначить (правда, в подлиннике использовано чуть другое слово)

И вот нагнали в ВОГ людей батрачить,

По жизни, стало быть, немного помоздячить.[3]

И думают, что всех здесь обманули,

Но зря: смекнули мы, что нас слегка надули.

Чтоб одного лампасом приукрасить,

Здесь всей оравой будем гондурасить.

Последние слова Дмитрия вновь покрыл дружный хохот.

- «Моздячить»… «Гондурасить»… - повторяли запомнившиеся перлы. — Ну, Димка, ты своей смертью не помрешь!..

Дверь в группу вновь распахнулась. Все обернулись на нее в уверенности, что это подошел новый слушатель. Однако в комнату просунулось уже отсмеявшееся круглое лицо Кузьмича.

— Басаев, тебя к шефу, — сообщил он. — И срочно — в темпе вальса.

— Чего ему надо-то? — из длинной тирады Игоря перенести на бумагу можно только эти три слова.

— Сам у него спросишь, — отрезал Кузьмич. — Мое дело начальский кукарек тебе передать, а там — хоть не рассветай… Знаю только, что что-то срочное… Там у него уже целая толпень собралась.

Бакаев исполнял обязанности начальника штаба оперативной группы, хотя по штату таковая должность здесь и не предусматривалась. Но кому-то нужно было тянуть эту лямку, координировать деятельность остальных…

— Ну что ж, пошли, — вздохнул он.

Проводив сочувствующим взглядом вышедшего Игоря, Кузьмич с откровенным сожалением обвел взглядом столы, на которых ничего кроме бумаг и компьютеров не было, и сообщил:

— Пойду в ЦОС[4]покемарить маненько. А то сегодня ночью опять не дали поспать…

— Приятных сновидений! — от души пожелал добрый Мазлов.

— Спасибо, твоими бы устами… — вздохнул Кузьмич.

Для отдыха офицерам ВОГ были выделены две смежных больших комнат, в каждой из которых стояло по два ряда армейских кроватей. Понятно, какой тут отдых, да еще в условиях абсолютно ненормированных суток?.. Кто-то храпел, кто-то во сне разговаривал, кто-то поздно приходил, кому-то нужно было ночью заступать на дежурство или куда-то уезжать… К тому же кого-то обязательно возникала нужда ночью разбудить для решения каких-то задач и раздосадованный человек, естественно, довольно громко выражал свое недовольство…

Ну а Виктору Кузьмичу Маликову, самому старшему по возрасту в группе, доставалось едва ли не больше всех. Он, несмотря на свои года, великолепно освоил компьютер, мог дать форы любому молодому. Ну а по части составления документов ему вообще не было равных, даже когда случалось, что он перебирал со спиртным, легко справлялся с составлением любой официальной бумаги. За это его очень уважали — и за это же безбожно эксплуатировали, регулярно поднимая среди ночи. Вот и приспособился он прятаться от начальства в комнате, где стояло всего четыре койки и где обитала местная служивая «элита», в том числе и сотрудники ЦОС.

Между тем Бакаев вошел в кабинет к начальнику Оперативной группы. Это был жесткий и требовательный, хотя и предельно корректный офицер, хорошо знавший свое дело и бравший на себя значительную (и наиболее интересную) часть работы. Там уже находилось несколько человек — сам начальник, его заместитель, а также группа офицеров из руководства местных подразделений ФСБ, которых Игорь хорошо знал, а также некто незнакомый — невысокий сухощавый мужчина в «камуфляже» с внимательным взглядом и уверенными движениями. Если бы его, последнего, увидел злополучный богослов хаджи Мансур, узнал бы сразу — ибо именно этот офицер поджидал их с Хамидом за выступом скалы после расстрела отряда.

Сразу стало ясно, что Бакаева вызвали не по пустяку.

— Садись, Игорь Алексеевич, — кивнул начальник. — Поприсутствуй, есть интересные новости…

Бакаев уселся в сторонке, в кресле у стены. Привычно приготовил журнал для записей.

— Прежде всего предупреждаю настрого: информация сугубо конфиденциальная, — начал говорить начальник. — Никому ни слова, кроме, понятно, лиц, которые будут задействованы в планируемой операции… Итак, суть дела. У нас есть два интересных факта, которые мы могли бы каким-то образом использовать с выгодой для нашего дела. Соображения уже кой-какие имеются, однако хочу выслушать и остальных… Первый заключается вот в чем. Думаю, большинству из присутствующих, а может быть даже каждому, известен человек по кличке Аргун. Это преступник со стажем, за ним еще при Советском Союзе охотились, да только так и не смогли взять. Он проходил по делам о киднэппинге, рэкете и вымогательстве, он сам убийца, а также занимался организацией серии убийств, на его совести несколько терактов… Так вот, сейчас Аргун находится в Чечне и занимается все тем же: организацией террористических акций, а также подготовкой террористов высшей квалификации. В частности, недавний разгром генеральской колонны происходил под его чутким руководством… Человек он умный и осторожный, на первые роли не претендует, перед телекамерами на первый план не лезет, так что широкой общественности он практически незнаком. И от этого, сами понимаете, еще более опасен… Так вот. В его ближайшем окружении имеется человек, который является нашим информатором, хотя он и не знает, на кого конкретно он работает. Или делает вид, что не знает — это не так важно. Его оперативное имя — Мальчик, — рассказывая об агенте, начальник излагал факты не совсем верно, в чем с его стороны не было никакого умысла. О том, что Мальчик на самом деле является не используемым «вслепую» агентом, а кадровым сотрудником ФСБ, он и сам не знал. — Все разговоры, которые происходят в комнате Аргуна, Мальчик записывает на пленку и через тайник передает ее нам. На днях этот агент передал нам запись, ценность которой представляется чрезвычайно высокой. Дело в том, что одним из ближайших помощников и сподвижников Аргуна, его правой рукой является некто Шанияз Хамлаев по кличке Зульфагар…

— Как? — переспросил один из присутствующих офицеров.