Электронный бой - Сергей Зверев

— Как думаешь, майор, дотянет?

Лавров, окинув раненого критическим взглядом, ответил:

— Думаю, да. Хотя потерял много крови. Надо срочно вывезти его отсюда.

— Главное — дотащить до вертолета, — сказал Ринат, — у меня в Джакарте есть на примете одна частная клиника. Приходилось уже пользоваться ее услугами. Берут дорого, зато вопросов не задают. И вертолетная площадка там есть.

— Это хорошо, — согласился Лавров и спросил: — С полицией проблем не будет?

— Нет, — помотал головой разведчик, — у них для этого слишком хорошая репутация.

Нести носилки и разговаривать было трудно, поэтому беседа на этом и закончилась. Когда до тайника с лодками осталось совсем немного, из зарослей появился Хотько — весь перемазанный болотной грязью, но улыбающийся и все еще с трофейным автоматом в руках. Увидев раненого на носилках, он перестал улыбаться и подскочил к Батяне:

— Как Сашка, товарищ майор?

— Жить будет, если до госпиталя довезти успеем, — ответил за Лаврова снайпер. — Ты там, случаем, татарина нашего не видел?

— Что, так и не нашелся?

— Нет, старлей, — сказал Ринат, — и выходит, что не было его в доме, когда мы туда вошли.

— То есть как? Мы же видели, как он в дом зашел.

— Верно, — согласился разведчик, — и никто не видел, чтобы он оттуда выходил. И тем не менее его там не было.

— Чудеса, — только и нашел что сказать Хотько.

Вскоре они погрузились в лодки и направились к тому месту, где оставили вертолет. Увидев носилки с раненым, Гланин сразу же бросился в кабину. Загудели турбины, раскручивая несущий винт. Пока Батяня с Ладыгиным и Хотько грузили раненого медика, Ринат объяснял пилоту, где в Джакарте находится нужная им клиника — разведчик знал и координаты площадки, и радиопозывной диспетчера. Имелся у него и пароль, без которого Гланину вряд ли разрешат посадку.

Конечно, было бы лучше, если бы Ринат полетел с раненым — проще было бы договариваться с медиками. Вот только Башаримов со своей флешкой находится неизвестно где, и его надо найти раньше исламистов. А учитывая то, что Пермяков, а с ним и Гланин, выбывают из игры, теперь у Батяни каждый человек на счету — и от Рината здесь будет гораздо больше толку.

Лавров закрыл дверь, гул турбин изменился, и «Белл» начал подниматься, одновременно уклоняясь в сторону моря. И вдруг в шум вертолета вплелся какой-то другой звук. Из-за мыска вылетело несколько глиссирующих аэроплатформ, и тут же с одной из них застучал пулемет. За вертолетом потянулся дымный шлейф — похоже, очередь задела турбину. Оставшаяся завыла от перегрузки, «Белл» тут же накренился. Гланин пытался выровнять машину, но потеря мощности слишком велика, а набранная высота слишком мала.

Вертолет плюхнулся на отмели, метрах в трехстах от берега. Из-за утыканного пальмами мыска выскочило еще несколько аэроглиссеров с вооруженными людьми.

— Кто это такие? — крикнул Батяня Ринату. — Не исламисты?

— Нет, — ответил тот, — по-моему, это местные пираты. Но те еще звери, сомалийским не уступят.

Пиратские аэроглиссеры еще далеко, но у них огромное преимущество в скорости. Они скользят по воде, а десантникам там — где по пояс, а где и по грудь. Да и пиратов просто гораздо больше. Однако где не добежит десантник, долетит пуля.

Ладыгин ловит в перекрестье прицела вырвавшийся вперед глиссер и давит на спусковой крючок. Пуля уходит к цели, водитель роняет голову на рычаги, глиссер разворачивает, и он несется к берегу, пираты сыплются с него в воду. Глиссер влетает в заросли, через секунду там образуется огненный шар. Снайпер снимает еще нескольких пиратов, но видит, что целей слишком много, и меняет винтовку на автомат. Рядом ведут огонь Батяня, Ринат и Хотько, пытаясь подобраться ближе к вертолету. Черт, он слишком далеко! Не прорваться.

Один из глиссеров теряет управление — видимо, чья-то пуля нашла себе достойную цель — слишком резко поворачивается и опрокидывается, на него тут же налетает другой, не успев отвернуть. Разлетаются тела, слышны крики, взрывается топливный бак, над водой встает столб огня, вокруг которого видны головы раненых и убитых.

Пираты ведут ответный огонь, но с идущих на скорости аэроглиссеров трудно целиться — их пули только поднимают фонтанчики над водой. Оценив силы «конкурентов», они разделяются — часть глиссеров по большой дуге обходит вертолет, другая устремляется к берегу. Пиратский пулеметчик, увидев высунувшегося из кабины вертолета Гланина с пистолетом в руке, выпускает по нему длинную очередь. Лобовое стекло «Белла» покрывается трещинами и пробоинами, а потом просто осыпается внутрь. На груди капитана образуется кровавое пятно, и он, уже мертвый, валится в воду. Но и убивший его пулеметчик вдруг вскидывается, роняет свое оружие и вслед за ним скрывается в волнах. Следом с глиссера сваливается водитель, суденышко накреняется, поворачивая к берегу. Еще один бандит, находящийся на нем, прыгает в воду, вместо того чтобы взять на себя управление. Осознав, наконец, что противник попался серьезный, пираты сосредоточили весь огонь на десантниках. Лавров успевает заметить, что еще несколько бандитов выбывают из боя. И тут майор краем глаза видит, что на груди сапера появляется темное пятно, оружие его валится в воду, и сам Хотько оседает следом. Невдалеке брошенный пиратами глиссер, теряя скорость, выползает на берег, словно умирающая рыба.

— Майор, надо уходить, — хрипит Ринат. Он ранен, но продолжает стрелять.

— Но там же Пермяков, — пытается возразить снайпер, меняющий магазин в автомате.

— Нам его не отбить сейчас, — отвечает Ринат, — кроме того, это пираты, а не исламисты.

— И что с того? — недоумевает сержант.

— С пиратами можно торговаться.

Трезво оценив ситуацию, Лавров командует:

— Отходим к зарослям!

Они выбираются на песчаную косу, перебегают через узкую полоску пляжа с нависающими над ним пальмами и, отстреливаясь, скрываются в мангровых зарослях. Пираты их не преследуют, лишь палят вслед для острастки. Отогнали от своей добычи чужаков — и ладно. Пираты заметили на берегу палатки — имитацию «лагеря киношников». Дорогие палатки. В них наверняка должно быть что-то ценное. Да и в вертолете что-то должно быть. А добыча важнее какой-то там мести. Это только бизнес, ничего личного.