Выбор чести - Даниил Сергеевич Калинин

Удивили и военные трофеи. Нет, в основном наши трёхлинейки и всего по паре обойм патронов к ним. Штук 5 гранат на всех, ножи, но самое неожиданное и ценное: снайперский вариант винтовки «Мосина» и ручной пулемёт «Зброевка» чешского производства. Рожков, правда, всего два. Ну и командирский «маузер», куда же без него, трофей отличный.

14 сентября 1944 года

– Так что и едой, и информацией нас снабдили «любезные» полицаи.

– И ваша дальнейшая операция?

– Увеличение численности отряда, путём включения в него самых «неблагонадёжных» для оккупационной власти людей.

– Вы с самого начала рассматривали вариант с военнопленными?

– Да. Я планировал несколько боевых операций в удалённых друг от друга точках, чтобы запутать немецкое руководство. Для этого мне требовались люди, имеющие хотя бы начальную военную подготовку.

– Информацией поделился Якуб?

– Да. Он мне подробно рассказал о судьбе наших пленных. С его слов выходило, что в начале июля 41-го в районе был создан лагерь для красноармейцев. Он быстро переполнился и превратился в концентрационный. Пайки для оказавшихся в нём были столь скудными, что уже в конце лета люди стали умирать от истощения. К зиме лагерь пленных превратился в лагерь смерти. Немцы рассчитывали, что выиграют войну до наступления холодов и не озаботились вопросами элементарного выживания содержащихся в лагерях людей.

Зато ближе к весне они осознали ошибку, почувствовав нехватку рабочей силы в тылу. Пленных стали фильтровать, началась переброска людей в Германию. Но переправили не всех: среди красноармейцев имелись сильные личности, кто не вызывал доверия у лагерного руководства. Их разместили в местной тюрьме с другими «неблагонадёжными» элементами и продолжили фильтровать.

Кто не прошёл проверки, тех увозили на расстрел. Почему не убивали в стенах тюрьмы – загадка. Может, не хватало места для трупов, может, как вариант, кто-то из начальства обладал нежной психикой и не выносил пулемётных очередей и криков умирающих, но факт остаётся фактом: приговорённых каждый понедельник вывозили за город, всегда по одной и той же дороге.

Решение родилось само собой.

22 апреля 1942 года

Интересно, почему фрицы выезжают из тюрьмы до рассвета? Боятся волнений в тюрьме или не хотят пугать горожан? Или срабатывает какая-то потаённая струнка внутри, и злое дело совершается именно под покровом ночи? Так ведь расстреливают уже на заре.

Как бы там ни было, ночные поездки с приговорёнными мне только на руку.

На переезде мы в живых никого не оставили. А значит, эсэсовская легенда вполне может сработать ещё раз. Конечно, немцы могут что-нибудь заподозрить, но риск всегда есть.

Впереди раздаётся приближающийся звук моторов и проблески света. Вот и они, голубчики. Едут.

– Вперёд.

Очень важно, чтобы немцы заметили нашу тройку издалека и чтобы мы не вызвали подозрений. Поэтому идём ровно, спокойно, уверенно – так, как ходят немецкие патрули.

Фары идущего первым бронеавтомобиля освещают наши фигуры. Тут же успокаивающе машу рукой в ответ: «свои». Поверили? Если нет, нас «оповестят» пулемётной очередью.

Слава Богу, пронесло: чуть сбавив скорость, головной «хорьх» тут же её увеличил, подкатывая к нашей группе. Так, кажется, с местом засады мы поравнялись.

– Хайль Гитлер!

– Хайль Гитлер. Герр оберштаммфюрер, местные леса не слишком подходят для утренних прогулок. У нас объявились партизаны.

Открывший дверь бронеавтомобиля молодой лейтенант улыбчив, любезен и предупредителен. Да уж, эсэсовская форма творит чудеса! Впрочем, руку он держит рядом с кобурой.

– А разве вы не знаете, что в районе ведутся поисковые мероприятия? Сюда стягиваются дополнительные части, на данный момент в лесу действует до батальона, в том числе и мой взвод. Вы получили письменное разрешение начальства на выезд техники?

И снова голая импровизация, рассчитанная на прусскую дотошность и субординацию. Кажется, сработало: немец смутился, повернувшись в сторону чуть оторвавшейся колонны.

– Я думаю, что все необходимые документы должны быть у герра гауптмана.

– Он едет в кабине трофейного грузовика?

– Так точно.

– Я думаю, нам вместе стоит его подождать.

Полминуты спустя рядом с нами останавливается маленькая колонна: две грузовых «полуторки» (трофей) и бронетранспортёр «ганомаг» с десантом. Кивком головы указываю своим о начале «работы».

Прохор и Паша не спеша двигаются к бронетранспортёру. Лейтенант было дёрнулся, но я опередил его вопрос:

– Они просто хотят попросить покурить. Мы запрещаем брать с собой сигареты на поиски: запах табака чувствуется издалека, кроме того, ночью очень хорошо заметны огоньки папирос. Слышали истории про буров и курящих британцев?

– Так точно. Отличные стрелки, они выбивали английских офицеров по вспышкам огня во время прикуривания.

– Похвально, что знаете. Скажите, а почему такой эрудированный молодой офицер застрял в тюремной охране? Вы не подумывали о перемене службы? Я серьёзно. Если сумеете после окончания «мероприятия» убедить капитана помочь нам в поисках, это зачтётся.

Кажется, у меня получилось отвлечь лейтенанта нарисовавшимися перспективами. А вот и гауптман к нам подходит. Принимаю максимально непринуждённую позу.

Гауптман, высокий и очень полный мужчина с лысой головой и надменным лицом, останавливается напротив меня.

– Лейтенант, почему остановлено движение колонны?

Смотрит на меня, а задаёт вопрос младшему офицеру. Резко посерьёзнев, подчинённый тут же отвечает по всей форме, соблюдая необходимую субординацию:

– Герр гауптман, остановка колонны…

Резкий удар правой вгоняет кадык в глотку гауптмана. Разворот – и рубящий удар ладонью в горло оглушил лейтенанта.

Два взрыва в десантном отсеке «ганомага» совпадают с хлёсткими выстрелами снайперов.

Водитель «хорьха» бросился к двери. Первый выстрел в руку. Второй в голову направившего на меня пулемёт стрелка-радиста. Третий в лоб пытающегося расстегнуть кобуру механика.

По кузову дальней полуторки бьёт короткая очередь МП-38. Одновременно в бронетранспортёре раздаются повторные взрывы. Из трофейного грузовика отвечают истеричной автоматной стрельбой.

Из кабины полуторки выпрыгивает немец, вооружённый карабином. В темноте его плохо видно, но и он не может взять точный прицел: выпущенная впопыхах пуля ударила значительно правее меня.

Сливаясь с броневиком, присаживаюсь рядом с ним на колено. Для устойчивости подпираю правой рукой левую. Если немец снова выстрелит, я смогу точно ударить по вспышке.

В сторону ближнего ко мне грузовика бьёт снайпер. Его огонь вовремя предупреждает об опасности: я успеваю среагировать на появившуюся сбоку от «полуторки» фигуру, дважды нажав на спуск.

Падение на бок, перекат.

На этот раз пуля звякнула, срикошетив по броне «хорьха»: немецкий стрелок также целился на вспышки. Я успеваю его засечь.

Два раза жму на спуск. Снова перекат в сторону.

Длинные очереди из кабины дальней полуторки замолкли. Раздаются восторженные крики на русском. Кажется, всё получилось.

14 сентября 1944 года

– И немцы не организовали