Любовь и баксы - Борис Седов

Я улыбнулась и сиплым спросонья голосом сказала:

- Перестань трезвонить. Я уже проснулась.

Рука исчезла, и Артур за дверью сказал: -Мороза нет по причине лета, солнце присутствует по той же причине, а день, как вы сами понимаете, чудесный.

- А почему это он чудесный? - поинтересовалась я, потягиваясь.

- А потому что вы здесь, и я бужу вас.

- Хорошо. Сейчас я встану.

- Жду вас в кухне. Завтрак готов, - сказал Артур, и я услышала его удаляющиеся шаги.

Я вылезла из-под одеяла и, накинув мужской махровый халат, которым меня снабдил Артур, вышла из спальни. Артур сделал шаг мне навстречу и сразу же остановился. Я поняла, что он хотел обнять меня, но заставил себя не делать этого. Бедный Артур…

- Доброе утро! - весело прочирикала я и сделала книксен.

- Доброе утро, - улыбнулся Артур.

Закрывшись в ванной, я залезла под прохладный душ и плескалась там до тех пор, пока не почувствовала, что сон пропал совершенно и я готова к предстоящим трудностям. Вытеревшись огромной махровой простыней, я оделась и вышла к завтраку уже в совершенно готовом к дневному употреблению виде.

На середине круглого стола, покрытого темно-зеленой скатертью, стояла большая расписная тарелка, и на ней высилась внушительная стопка блинов. Вокруг тарелки были расставлены несколько вазочек с разными вареньями, а также пузатая баночка с медом.

- Вы сами пекли эти блины? - спросила я.

- Конечно, сам, - Артур пожал плечами. - Домработницу я отпустил на несколько дней по понятной причине, но это ничего не меняет. Я многое умею делать, и блины - просто мелочь.

Я хотела сказать, что он просто клад для любой женщины, но вовремя прикусила язык. Не хватало только напомнить ему о погибшей в горах Карине.

- Ну что же, - я уселась за стол, - посмотрим, какой вы блинщик.

- Блинщик! - Артур засмеялся. - Банщик, носильщик и блинщик. Хорошее слово.

Налив себе чаю, я положила на большое блюдце несколько блинов и налила сбоку клубничного варенья. Артур сделал то же самое, но варенье выбрал черничное. Свернув блин в трубочку, он обмакнул его в варенье и, откусив приличный кусок, взялся за кружку с чаем. Прожевав блин, он вытер губы салфеткой и сказал:

- Вы знаете, Лина, я вас опять обманул.

- А я уже привыкла, - нечленораздельно ответила я и капнула вареньем на стол. - Давайте, рассказывайте, как вы на этот раз обманули бедную девушку.

- Рассказываю, - кивнул Артур и передал мне салфетку.

Я вытерла варенье и, отложив салфетку, сказала:

- Ну, я слушаю вас.

- Я сказал, что день прекрасен. Но тут я соврал. Погода, конечно, отличная, но вот дела…

- Что - дела?

- Понимаете, Лина… Не знаю даже, как и начать.

- Простите за избитую фразу но начните с начала.

- Хорошо, - кивнул Артур.

Он задумчиво посмотрел в окно, потом откашлялся и сказал:

- В начале было слово…

- Я вас убью, - пообещала я.

- Да, - горестно кивнул Артур, - у вас есть опыт…

- Говорите, иначе я устрою истерику, - пригрозила я.

- Не врите, - засмеялся Артур, - я не верю, что вы истеричка.

- Все равно говорите.

Артур посерьезнел, помялся и сказал, тщательно подбирая слова:

- Как вы помните, я говорил вам, что в моем ведомстве знают о медальоне. И я, чтоб вам было известно, курирую вас. Защищая, между прочим, от попыток начальства вызвать вас на собеседование. Но кое-что изменилось, и сегодня утром, пока вы спали, мне позвонили из конторы. Позвонил один толстый и противный, с большими звездами на погонах. И теперь я не могу более скрывать вас от них.

- И что теперь будет? - с замирающим сердцем спросила я. - Меня посадят в тюрьму и станут под пыткой вызнавать правду?

Только этого не хватало. Мало мне неприятностей с бандитами, так теперь еще и спецслужбы подключатся… Первая моя мысль была о том, что на самом деле медальон тут ни при чем, а это связано с Червонцем. Я живо представила себе тюрьму, суд, потом женскую зону, где полным-полно таких, как Бастинда, и мне стало дурно…

- В тюрьму не посадят, и пыток не будет. Но… Я сказал, что медальона больше нет, что вы бросили его в залив. Но вас все-таки решено вызвать, и я ничего не могу поделать. Но, как говорится, предупрежден - значит, вооружен. Вот если бы вас вызвали без меня - тогда другое дело. Тогда бы я вам не позавидовал, хотя ничего страшного не было бы. Представляете - вы приходите в казенное место, и вас начинают настойчиво и удушливо расспрашивать. По сути это допрос, и вы не можете уйти и вообще чувствуете себя в руках чужой враждебной силы. Поверьте мне, это очень неприятно.

- Да, - я кивнула, - я уже была в руках чужой враждебной силы. И неоднократно. Но ведь вы же меня спасли, правда? И спасете еще раз. Ведь так?

Артур неуверенно покачал головой и извиняющимся голосом ответил:

- Вы сами спасете себя. Я вам расскажу, как себя вести.

Я вздохнула, пытаясь успокоиться, и сказала:

- Нувот… А так хорошо день начинался…

- Будем надеяться, что он и закончится хорошо.

- Ха! - сказала я совсем не весело. Артур погладил меня по руке и сказал:

- Поверьте опытному седому шпиону. Он вас научит.

- Ну давайте, учите, только Маты Хари из меня все равно не получится, - грустно ответила я. Хоть я и храбрилась изо всех сил, предстоящий поход в контору вселял в меня дикий ужас. После похищения бандитами и пребывания в милиции у меня развилось что-то вроде клаустрофобии, и я стала бояться запертых помещений. Даже в собственную квартиру заходила, преодолевая страх.

- Аэтого и не требуется. Просто вам нужно накрепко запомнить несколько вещей. Первое и главное - ничего не бойтесь. Медальона у вас и на самом деле нет, так что вы будете говорить чистую правду. Они будут не верить вам, и станут говорить с вами так, будто вы им лжете, а они об этом знают. Тут - второе. Ни в коем случае не раздражайтесь и не злитесь. Они будут пугать вас, причем, поверьте мне, они… То есть мы это умеем. Опять же - не бойтесь. Вас проверят на приборах…

- На полиграфе, что ли? Как Бекаса из "Ошибки резидента"? - Мне даже стало интересно.

- Ну примерно так. До инъекций, я думаю, дело не дойдет.

- А что, и такое бывает? - я еще больше встревожилась.

- Всякое бывает, - неопределенно ответил Артур.

- Ну вы и негодяи все-таки!

- Да, - Артур серьезно кивнул, виновато глядя на меня, - так оно и есть. Мы лжем, предаем и убиваем. Но должны делать это только по отношению к тем, с кем иначе нельзя.