Все миражи лгут - Александр Терентьев

Мужчина с кинокамерой подал репортеру какой-то неопределенный знак, означавший, по-видимому, предложение закругляться. Репортер кивнул и скороговоркой выпалил: «А теперь, леди и джентльмены, мы прощаемся с этим замечательным местечком и отправляемся на север, где на острове Хоккайдо нас ждут ничуть не менее изумительные красоты…»

Закончив фразу, мужчина начал быстренько сворачивать кабель, тянувшийся от его микрофона к микроавтобусу. Кинооператор напоследок отснял еще несколько панорамных кадров и минуты через три «мицубиси» вновь фыркнул чуть видимым дымком из выхлопной трубы и умчался из деревеньки так же быстро, как и появился здесь получасом раньше…

– Ну, все отснял? – Стас Воронин, несколько минут назад изображавший репортера, выудил из пачки сигарету и, прикурив от недешевой зажигалки, выпустил в потолок темноватого салона длинную струйку дыма.

– Все в порядке, гражданин начальник, – «оператор», мужчина лет тридцати с самой обычной серо-незаметной внешностью, похлопал ладонью по корпусу лежавшей на сиденье камеры вполне солидного вида. На кисти руки мелькнула какая-то небольшая синеватая татуировка. – Аппаратуру япошки делать умеют. Думаю, фильмец получится не хуже, чем в «Клубе путешественников». А ты, шеф, лихо про все эти хокки и серые пейзажи! Если Сергей Иванович выгонит к чертям собачьим, можешь на телевидение устраиваться, без куска хлеба не останешься.

– Надеюсь, до этого не дойдет, – сумрачно усмехнулся Воронин. – Если мы на этом, или на каком другом деле облажаемся, то Иваныч нас выгонять не станет – нас просто зароют в шар земной, понял? Как неизвестных солдат… Кстати, все-таки зря мы этот логотип на борт наклеили. Ни к чему было известную телекомпанию светить.

– Так для достоверности же! Вообще-то ты прав – теперь надо бы снять. А то местные гаишники тормознут да прикопаются: кто, откуда… Если журналисты, то где, мол, эта… как же ее… аккредитация, во!

– Много ты на дороге полицейских видел? Тут тебе не Россия, они с радарами по кустам не шакалят. Здесь на каждом метре кинокамеры развешаны – они, как я понимаю, и за нарушениями, и за скоростью, и за всем остальным следят… – Стас развернулся в сторону водителя и распорядился: – Малыш, тормозни где-нибудь, где камер не видно! Надо эту наклейку дурацкую содрать…

Микроавтобус помигал левым поворотником, потом стоп-сигналами и прижался к обочине на одном из закрытых поворотов. Малыш выскочил из водительской двери и одним движением содрал с борта автомобиля красочную наклейку. Скомкал и хотел было выбросить мусор в кусты, но передумал и сунул комок под сиденье, после чего забрался в кабину, запустил двигатель и аккуратно вырулил на дорогу. Переключаясь на прямую передачу, чуть повернул голову назад и спросил:

– Слушай, Стас, а точно он там?

– Да куда он денется… Там, там, не сомневайся.

– И что теперь? – продолжал любопытствовать Малышев, не отрывая взгляда от дороги.

– А теперь надо его оттуда культурненько изъять и очень вежливо расспросить, где он хранит заветный чемоданчик. – Воронин достал объемистый атлас, полистал, отыскивая лист с нужной картой, и ткнул пальцем в какую-то точку. – Вот здесь, неподалеку от рыбачьей деревушки, стоят заброшенные не то цеха, не то склады. Вывезем его туда, там и поговорим.

– А дальше? – пытливо прищурился «оператор».

– А дальше видно будет, – захлопнул атлас Стас и потянулся за новой сигаретой. – Пока бумаги неизвестно где, он будет жив и… хм, почти здоров. Ну а когда бумаги найдем, домой поедем. Усталые, но довольные, как писали когда-то в школьных сочинениях.

– И когда будем брать этого туриста за жабры?

– А что тянуть? Вот сегодня ночью и наведаемся к нашему беглому другу.

– Вот это правильно, – оживился «оператор», – а то начнем тянуть – этот… вот черт, все его сегодняшнюю фамилию забываю…

– Ковальский. Пан Ежи Ковальский. Мужик заморачиваться не стал и сделал себе польский паспорт. Большой человек Егор Ковалев превратился в мелкого польского бизнесмена.

– А интересно, в Польше вообще крупные бизнесмены есть? – расхохотался «оператор», откидывая коротко стриженную голову назад.

– Вот мы сегодня у пана Ковальского и спросим, почем у них краковская колбаса…

10

…То, что эта встреча российских и японских мастеров «пути пустой руки» не являлась каким-то особенно заметным спортивным событием международного уровня, Катков с товарищами понял практически сразу уже по месту проведения этого мероприятия. Это оказался отнюдь не Токио, а всего лишь Осака, где в арендованном спортивном зале местного университета и должны были показать свое мастерство знатоки и умельцы киокушинкай.

Зал, вполне вместительный и современный, тем не менее не имел практически ничего общего с залами той же токийской академии дзю-до, именуемой Кадокан, а был самым обычным спортзалом, какой можно увидеть в любой приличной школе любой нормальной страны. Разве что вывешенные под потолком японский и российский флаги, да развешанные на стенах красивые свитки с каллиграфически выведенными безупречной кистью иероглифами напоминали о том, что за стенами зала находится все же императорская Япония, а не какая-нибудь из европейских стран. А расставленные и развешанные вдоль одной из стен столбы-макивара и боксерские груши разнообразного вида и предназначения красноречиво свидетельствовали о том, что здесь занимаются именно боевыми искусствами. Последние сомнения развеивали большие фотографии прославленных мастеров каратэ, среди которых особенно выделялось изображение крепкого полного мужика, в котором Орехов без труда узнал самого Масутацу Ояму.

То, что встреча носила слегка провинциальный характер, Ската и его группу вполне устраивало – будь это широко разрекламированным событием мирового уровня, в зале было бы не протолкнуться от кинодокументалистов и прочих фотографов, что, понятное дело, спецназовцам было совершенно не нужно…

…Полсотни бойцов в белоснежных кимоно демонстрировали ката: совершенно синхронно выбрасывали вперед крепко сжатые кулаки, ставили блоки, резко разворачивались и демонстрировали высокие удары ногами, сопровождая каждое движение мощным гортанным выкриком. И была во всем этом не только завораживающая красота безупречной техники, но и некое жутковатое ощущение, что перед зрителями демонстрирует свою холодно-беспощадную силу и умение некая ирреальная боевая машина, не имеющая ничего общего с обычными живыми людьми…

– Серьезные пацаны, – не отводя глаз от размахивавших руками-ногами спортсменов, шепнул Катков сидевшему рядом Тритону. – Приличную школу сразу видно…

Старший мичман чуть заметно пренебрежительно хмыкнул и так же тихо ответил:

– Наши морпехи на занятиях орут ничуть не хуже. А случись им в рукопашке стакнуться, я бы еще посмотрел кто кого…

– Вы, господин массажист, насчет морпехов поаккуратней бы, – старлей сердито сдвинул брови и украдкой показал Троянову кулак. – Ты еще на весь зал заори!