Те, кто пошел в пекло - Михаил Болтунов

— Дмитрий Михайлович, там дежурный пришел, вас с Геннадием Николаевичем просят зайти к Барсукову.

Штаб у Барсукова был в здании напротив Царь-пушки. Отправились туда.

Сидит Барсуков, уже радостный, веселый. Победитель, что тут скажешь.

— Спасибо вам за службу. Вот подарок от меня, — и вытаскивает из стола бутылку водки двухлитровую, с ручкой. — Выпить с вами не могу. Жду вызова Президента. Отдыхайте.

Генералы поблагодарили начальника за высокую награду, взяли бутылку и вернулись на старое место. Выпили еще и улеглись спать. Зайцеву постелили на сцене БКД, Герасимову нашли топчан.

Уснули мгновенно, ведь, считай, не спали трое суток. Утром сказали, можно ехать по домам.

Разъехались. Отмылись, отпарились, и вроде день-другой было тихо.

А потом начался крутой «разбор полетов». Им припомнили все: и молчание, как писал Президент, «молчание жуткое, необъяснимое…» (для кого жуткое?), и обсуждение приказа «пойдем — не пойдем», и герасимовские слова «про невинных людей в Белом доме». Но больше всего им не простили страха той ночи. Помните, судорожная беготня солдатиков-кремлевцев с пулеметами.

Словом, уже 6 октября был представлен к увольнению в запас командир «Альфы» Герой Советского Союза генерал-майор Геннадий Зайцев. Правда, указ этот не обнародовали, говорят, нашелся в Кремле неглупый человек, он-де и подсказал, что уход командира спецподразделения наделает немало шума и будет расценен как расправа над «непокорным» генералом.

Вот как о тех днях вспоминает сам Геннадий Николаевич Зайцев: «Ликвидировать подразделение требовал Б. Н. Ельцин. В этой ситуации я выходил с вопросом о сохранении группы «А» на помощника Президента Юрия Михайловича Батурина. Он, кстати, поддержал нас, считая, что нельзя такое уникальное подразделение «пустить под нож».

Встреч с Михаилом Ивановичем Барсуковым у меня в тот период состоялось пять или шесть. Может быть, он даже доложил Ельцину, что все выполнено: подразделение расформировано. Не знаю. Во всяком случае, эти беседы и действия самого Михаила Ивановича были обусловлены необходимостью «Альфу» сохранить.

…«Вымпел», уникальный отряд разведчиков-диверсантов, был уничтожен, причем унизительным образом: личный состав элитного подразделения, прошедший огонь и воду под крышей разведки КГБ, был переведен в состав МВД».

В такое трудно было поверить. Действительно, элитное спецподразделение, которое еще недавно входило в состав Первого Главного управления (разведки), куда собирались лучшие из лучших оперативники, готовившиеся для работы за рубежом, владеющие иностранными языками, передавалось в МВД.

Не верил и командир генерал-майор Дмитрий Герасимов, пока ему не вручили приказ о том, что «Вымпела» больше не существует.

Дмитрия Михайловича вызвал к себе министр внутренних дел генерал Ерин.

Герасимов сказал честно и прямо:

— Товарищ министр, я в милиции служить не готов.

Ерин обиделся.

— Конечно, вы белые воротнички, а нам, защищая Родину, приходится в дерьме копаться.

— Каждый человек в погонах по-своему защищает Родину: летчик в небе, моряк на море. Мы выполняем свои, специфические задачи, вы свои.

— Значит, вы не пойдете к нам?

— Лично я не пойду. Мои подчиненные, кто хочет, пусть идут, неволить не буду.

На том и расстались. Герасимов возвратился в подразделение, собрал офицеров, служащих в клубе. Вышел к трибуне, рассказал: «Есть приказ о передаче группы в состав МВД. Сегодня имел беседу с министром внутренних дел Ериным — сказал ему, что служить в милиции не готов. Так что я кладу рапорт на стол о своем увольнении. Но уволюсь тогда, когда решу судьбу каждого из вас, то есть трудоустрою».

И сошел с трибуны. Кто-то еще говорил ему одобрительные слова, благодарил, но он их уже не слышал.

112 офицеров группы «Вымпел» подали рапорты об отставке, около 150 перевелись в другие управления, и только 50 человек согласились надеть милицейские погоны.

«Вымпел» превратился в аукцион. Уволенных в запас офицеров разбирали фирмы, тех, кто не хотел снимать погоны, «сватали» в разведку, в службу безопасности, в Главное управление охраны, в Министерство по чрезвычайным ситуациям. Случалось, уходили целыми отделениями.

Когда одного из парашютистов, тех, кто десантировался на крышу атомного реактора, я спросил, сколько бойцов осталось в «Веге» от их «летного» отделения, он со вздохом ответил: никого.

Думаю, даже далекий от военного дела человек поймет, что значит для коллектива, когда уходят все. В особенности для воинского, где мало собрать мастеров-профессионалов, из них еще надо выпестовать, взрастить, сплотить боевое подразделение.

Оставшиеся «вымпеловцы» были дополнены милиционерами, и шеф МВД приказал переименовать группу. Новое формирование стало называться «Вегой».

«Альфа» хоть и была сохранена, но оказалась в глубокой опале. Ее отстранили от охраны Президента. Привлекали в самых крайних случаях, когда обойтись своими силами нет возможности. Как это было, например, во время визита в Москву президента США Билла Клинтона.

Казалось бы, служи да радуйся. Ведь в «Альфе» и прежде бытовало мнение, что не дело антитеррористической группе ходить в президентских сторожах.

Так-то оно так, но возвращение «Альфы» в лоно собственно подразделения антитеррора произошло не по доброй воле, а, если хотите, в наказание за непослушание.

Право же, не беда, что их отлучили от Президента. В конце концов, это забота руководителей управления охраны, кого ставить к Президенту, а кого убирать подальше от него. Опасность в другом. Группу «А» медленно, но уверенно отодвигали от исполнения своих служебных обязанностей, без которых «Альфа» уже не «Альфа».