Приговор подпишем сами - Альберт Байкалов

– Может, тоже ваш? – усмехнулся Дрон.

– Исключено, – Линев покачал головой. – Зачем внедрять сразу двух? Тут бы одного пропихнуть…

– Логично, – согласился Антон. – И как теперь узнать, что эти красавцы там делали?

– Одну версию ты выдвинул: их проверяли, – напомнил Данила. – Еще можно предположить, что они должны были замарать себя кровью, чтобы заслужить чье-то доверие. В принципе это одно и то же.

– А разве нельзя после всего узнать конкретно, чем они там занимались? – вмешался Дрон. – Ведь есть план операции, ее разработчики, руководитель…

– Боюсь, этого нам никогда не удастся сделать, – покачал головой Линев. – О таких вещах не принято говорить. Кто-то просто тихо получил взыскание либо вышел на пенсию, и о деле забыли.

– Выходит, мы своего замочили, – сокрушенно вздохнул Филиппов.

– Ты вспомни, с какой решимостью он схватился за оружие, – Дрон сложил на груди руки и закусил губу.

Антон догадался, что одна из пуль, попавших тогда в бандита со славянской внешностью, была его.

– Из этого можно сделать вывод, что операция была серьезной, – подвел итог Данила. – Он до конца играл роль террориста.

– Хорошо, что требуется от меня? – теряясь в догадках, спросил Антон. – Ты решил обвинить нас в том, что мы сорвали ее?

– Нет, – покачал головой Линев. – Вашей вины в этом нет. Раз агент оказался в такой ситуации, значит, связи между ним и руководством не было. Это уже не ваши проблемы.

– Ты ближе к теме можешь? – Антон ровным счетом ничего не понимал.

– Если мы оказались втянутыми в эту историю, предлагаю расследовать это дело с другой стороны.

– В смысле? – не понял Филиппов.

– В прямом, – оживился Данила. – Вы ведь выяснили настоящие имя и фамилию убитого боевика. Давайте инициировать расследование.

– Данила, – Антон ударил себя по коленям ладонями и встал. – Ты как будто с Луны свалился. Мне даже дико слышать от тебя такие предложения. Мы не следственные органы прокуратуры, МВД или ФСБ, а обыкновенный спецназ.

– Только ты забыл, что твоя группа работает по программе «Антитеррор», – прищурился Данила. – И полномочия ваши в этом случае расширены донельзя.

– А мне это надо? – расстроился Антон из-за наивности друга. – Больше будет толку, если ты инициируешь это у себя.

– Знаешь, что я тебе скажу, – Данила заговорил тише. – А если это совершенно не то, что мы предполагаем? Вдруг попытка внедрения как раз и есть часть хорошо спланированной операции по дискредитации ФСБ?

– Тебе и карты в руки, – Дрон переглянулся с Антоном. – Сам бог велел.

Данила посмотрел на него как на несмышленого ребенка:

– Обычно на такой уровень подставы способен очень большой начальник. Как ты думаешь, долго я проживу после того, как положу на стол шефу рапорт о своих предположениях?

– Не драматизируй ситуацию, – поморщился Филиппов. – В вашей системе подлецы редкость.

– Но если есть, то очень большие, – заметил Данила. – И знают, чем рискуют.

– Согласен, – кивнул Антон.

– Ну, так как? – Данила потер руки. – Согласны?

– В принципе в этом что-то есть, – взвешивая в голове все «за» и «против», медленно заговорил Антон. – Только за что цепляться?

– Родственники, друзья, сослуживцы… – стал перечислять Линев.

– Это ты уже загнул, – возмутился Антон. – Хочешь, чтобы мои офицеры занимались обычной оперативной работой?

– Основную ее часть я возьму на себя, – заторопился Данила. – Есть у меня пара надежных ребят; попрошу помочь, не вникая в подробности.

* * *

Сначала Эдгарс ощутил себя невесомым облаком, растворенным в темноте без гравитации, звуков и ощущений. Потом это нечто стало сжиматься, приобретая вроде как знакомую форму, которая все сильнее пульсировала болью. Он вдруг понял, что лежит на чем-то твердом, а на лицо налеплена какая-то вязкая масса. Неожиданно его тряхнуло. Боль пронзила от головы до пяток. Эдгарс вскрикнул и открыл глаза. Первое мгновенье ему захотелось закричать, вскочить и побежать. Однако он тут же понял, что его на носилках втаскивают в карету «Скорой помощи».

«Господи, неужели прошло столько времени? – ужаснулся он, взяв себя в руки. – Влад ударил меня вечером, а уже светит солнце».

Эдгарс попытался приподнять голову, но чья-то рука властно легла на лоб и вернула его в исходное положение:

– Лежите.

Он вдруг вспомнил, что после визита Влада сам поднялся с пола. Потом пришла Настя… Потом… Что было потом? Попытка восстановить последующие события вызывала боль. Мозг отказывался работать. Он понимал лишь одно: рядом врачи, и ему помогут.

Второй раз он пришел в себя, когда машина резко затормозила. Послышалась отборная ругань.

– Опять застряли, – раздался над головой женский голос.

– Сделай ему магнезию, пока стоим, – распорядился мужчина. Он сидел где-то сбоку.

– Надо же, из-за какой-то железки так человека избить, – вздохнула женщина. – Помоги мне снять с него пиджак.

Эдгарс почувствовал, как ослабли ремни, которые фиксировали грудь. Под голову проскользнула рука. Его приподняли и стали стаскивать пиджак. Он попытался сесть полностью, но это движение тут же отдалось болью в ребрах. Эдгарс застонал.

– Тише! – зашептала над ухом женщина.

– Совсем народ от жары озверел, – заговорил мужчина. – Три выезда с начала дежурства, и два из них – на побои.

– То ли еще будет, – стягивая рукав, ответила женщина.

Баладис открыл глаза. Как выяснилось, левый у него так заплыл, что он им практически ничего не видел. Врач и медсестра быстро стянули пиджак, сняли рубашку, сделали в вену укол. Машина снова тронулась. Водитель не выключал сирены, однако никто не реагировал на нее, и он продолжал на чем свет стоит поносить погоду, тупорылых людей, блондинок за рулем, правительство и дорожных рабочих.

Эдгарс непроизвольно улыбнулся.

– Оживает, – констатировал врач.

– Куда меня везут? – собравшись с силами, спросил Баладис.

– В больницу, – лаконично ответила женщина.

– Я иностранный гражданин, – на всякий случай предупредил Эдгарс. – Необходимо известить мое руководство…

– Не беспокойтесь, – заверил врач. – Оно уже в курсе.

Эдгарса долго катали по коридору от кабинета к кабинету первого этажа приемного отделения. Здесь сделали снимок грудной клетки и головы, взяли на анализы кровь, более тщательно обработали и забинтовали раны. Официально ему никто ничего не говорил, но по обрывкам фраз осматривающих его врачей Баладис понял, что у него закрытая черепно-мозговая травма, перелом ребра, ушиб мягких тканей лица и перелом носа.