По следу каравана - Сергей Зверев

Глядя на дорогу, Лавров попытался представить себе хотя бы приблизительно, какова общая протяженность путей и дорог, преодоленных им за последние несколько лет. Наверняка это было никак не меньше двух кругосветок по экватору...

«Как же по-разному у людей складывается жизнь! – вновь ушел в свои размышления Андрей. – Один всю ее без остатка проводит в четырех стенах, лишь изредка их покидая, чтобы от дома доехать до работы и обратно. Другой, наоборот, почти всю жизнь проводит в пути, лишь иногда заглядывая домой. И оба они отчасти завидуют друг другу, при всем том, что едва ли захотели бы поменяться местами. Такой вот неразрешимый парадокс...»

А «Газель» все мчалась и мчалась по горной дороге, постепенно приближаясь к пограничной реке Пяндж, отделяющей Таджикистан от Афганистана. В очередной раз свернув вправо, микроавтобус побежал по участку, пролегающему над обрывом, под которым где-то там, внизу, бежал сумасшедший речной поток. Здесь долина реки и примыкающие к ней склоны гор были поросшими тугайной растительностью – ивой, кленом, ясенем. Отсюда была хорошо видна афганская территория, по сути, ничем не отличающаяся от таджикской ни по рельефу, ни по бедности кишлаков, лепящихся к зеленым склонам горных долин. Там тоже вдоль русла реки буйно зеленел тугай, в плотных недрах которого можно было встретить и кабана, и шакала, и бухарского оленя.

Вскоре они миновали указатель, который приспособленной к таджикскому кириллицей извещал о том, что очень скоро будет город Даштиджум. И впрямь, почти сразу же из-за поворота показались одноэтажные строения, тянущиеся где прямыми, где извилистыми улицами, которые то взбегали на склоны окрестных гор, то ныряли в долины, пряча крыши своих домов в кронах деревьев, все еще не утративших зеленого убранства, лишь кое-где разбавляемого позолотевшими тополями.

– Даштиджум считается поселком городского типа, хотя даже двухэтажек тут, я бы не сказал, что избыток, – со знающим видом прокомментировал Анатолий. – По совести сказать – большой кишлак. Тут максимум тысяч десять населения... Мы едем в сам город?

– Нет, тут где-то должна быть дорога, ведущая на плоскогорье, – доставая бинокль, Лавров огляделся по сторонам. – Генерал Густинин рекомендовал побывать в той стороне.

– А-а! Ну, так это я знаю куда! – кивнул Анатолий, на первом же перекрестке сворачивая влево.

Оставив Даштиджум справа от себя, «Газель» покатила по объездной дороге, куда более разбитой и неровной, нежели недавняя в северо-восточном направлении.

– Теперь мы движемся точнехонько на Муминабад... – без конца маневрируя, прокомментировал Анатолий. – Это тоже городишко, наподобие Даштиджума. Правда, доехать до него не сможем – он на той стороне Хазратишоха, а по горам «Газель» не пройдет. Тут даже в предгорьях попробуй добраться до нужного места!

Теперь ему приходилось без конца маневрировать между колдобинами и то и дело давить на педаль тормоза при виде очередной «стиральной доски». Уходя в горы, дорога в иных местах чуть ли не отвесно шла на подъем, где приходилось под натужный рев двигателя ползти вверх на первой передаче.

– Да, представляю себе, что тут творится, когда случается гололедица... – почти лежа на спинке кресла, невозмутимо прокомментировал Андрей, глядя в небо, до которого словно вознамерилась докарабкаться машина.

Но вот подъем закончился, и дорога сразу же вильнула влево, забегав вверх-вниз по склону косогора, густо устланного взъерошенным кустарником. В иных местах ее полотно ужималось до таких пределов, что левые колеса «Газели» шли по самому его краю над бесконечно глубоким обрывом. А в некоторых местах из-за односторонней осадки полотна дороги машина кренилась в сторону пропасти, и казалось, еще мгновение – и она, не удержавшись, с грохотом покатится вниз...

По такому участку, протяженностью не более полутора десятков километров пути, «Газель» шла около часа. Наконец она остановилась на обширной живописной площадке, напоминающей гигантский стол, прислоненный к боку горы, своей вершиной уходящей в облака. Этот участок плоскогорья был кое-где покрыт зеленью вьющегося можжевельника и колючих кустарников, в одних местах выгибаясь пологими холмами, в других – прогибаясь впадинами, где кустарники густо переплетались ветвями, образуя сплошной ком зелени.

Лавров, во время пути то и дело озиравший через бинокль окрестности, в общем и целом уже представлял особенности здешнего рельефа. Выйдя из «Газели», он дополнительно осмотрел всю территорию, прилегающую к этому плато, отметив в двух местах сбегающие с гор вспененные потоки горных речушек. Затем в течение получаса бродил по поросшим скудноватой травой склонам окрестных гор, после чего, поднявшись на перевал, осмотрел и обратный, северный склон этого участка горного хребта, куда более зеленый и лесистый. Увиденное его устроило в полной мере. И прежде всего потому, что за перевалом территория выглядела совершенно безлюдной, минимум на десяток километров горного бездорожья.

Покончив с изучением территории, где уже завтра-послезавтра спецназовцам предстояло отрабатывать скрытное продвижение в реальных горных условиях, Андрей вернулся к «Газели» и достал из салона сумку с захваченными в столовой съестными припасами. Выложив на большую плоскую глыбу термос с чаем, бутерброды, две банки свиной тушенки и пакет с фруктами, он окликнул Анатолия, копавшегося в моторе.

– Идем перекусим. А то на базу вернемся уже к шапочному разбору, – предложил он, вскрывая одну из банок.

Тот себя уговаривать не заставил, и минут через пятнадцать, покончив с едой, они отправились назад. Теперь пришлось проделывать тот же путь, только в обратном порядке – все прежние повороты, подъемы и спуски. Лишь когда они вновь оказались у Даштиджума, где дорога стала несколько менее экстремальной, Анатолий облегченно перевел дух и утер взмокший лоб рукавом.

– Эх, путь-дорожка фронтовая! Не страшна нам бомбежка любая... – с иронией пропел он, обгоняя двуколку с запряженным в нее ишаком, на которой местный житель вез какие-то мешки. – Раз сюда съездишь, потом год вспоминаешь. А нам завтра опять сюда же?

– Да, но сначала, как и сегодня, завернем на полигон. Отсюда назад поедешь уже один. А мы немножко поживем в горах... – о чем-то думая, добавил Лавров.

– Товарищ майор, а долго нужно учиться, чтобы знать и уметь все то, что знаете и умеете вы? – глядя на дорогу, поинтересовался Анатолий, вновь возвращаясь к той же теме. – Или таким надо родиться? Ну, чтобы и физически соответствовать, и морально, и по извилинам?

Чувствовалось, что его продолжало глодать все то же неистребимое мальчишеское любопытство и неуемная жажда узнать что-нибудь «эдакое» – окутанное флером таинственности и отгороженное от глаз непосвященных ширмой загадочности.

Выслушав его вопрос, Андрей рассмеялся, понимающе покачав головой. Стараясь избегать даже намека на иронию и тем более какое-либо ерничество, он терпеливо пояснил, что если не брать в расчет каких-то крайностей, то, в общем-то, все люди рождаются одинаково способными. Это уже потом жизнь лепит из них что-то другое. А что надо знать и уметь... По части физической формы тут, разумеется, ничего такого особо загадочного не было. Что необычного в требовании к соискателю, желающему попасть в спецназ, сделать энное число подтягиваний, отжиманий, выполнить на время стометровку и километровую дистанцию? Безусловно, очень важно и то, что «упаковано» в черепной коробке – мозги или мякина. И в этом смысле очень важна способность запоминать большие объемы информации, да и вообще иметь общее развитие в пределах средней школы. Кроме того, все жаждущие оказаться на учебной базе спецназа обязаны пройти тестирование...