Переводчик - Александр Шувалов

– Бегемот, вставай, хорош дрыхнуть!

– Сейчас, командир.

– Да не сейчас, а прямо сейчас. Таракан вызывает, не спится ему, жаворонку мохнорылому.

Сергей Волков, он же Бегемот (сначала дали позывной «Кот» – за круглую физиономию и мягкую походку, но потом кого-то занесло в Театр на Таганке; посмотрел, театрал хренов, «Мастера и Маргариту», и стали после этого Волкова величать Котом Бегемотом, ну а уже потом подсократили прозвище до просто Бегемота, даже позывной у Сергея сменился на «Бегемот») с трудом раскрыл глаза и ошалело затряс головой – поспать за последние двое суток удалось чуть больше трех часов. Накануне пришлось прогуляться в расположение мятежного генерала Бванго, там пободрствовать чуток, слегка нахулиганить и пробежаться легкой рысцой (это в Африке-то) километров эдак под тридцать.

Более или менее проснувшись, Сергей произнес длинную тираду с пожеланием успехов всегда и во всем вышеупомянутому Таракану – полковнику В. Н. Литвиненко, прозванному так за чрезмерную усатость и общий сволочизм характера. Командир группы Доктор (умудрился попасть в систему со второго курса военно-медицинской академии) гнусный мат своего заместителя никак не прокомментировал, видимо, в душе его точку зрения разделяя.

Владимир Никифорович Литвиненко числился заместителем по разведке главного военного советника в этой богом (но никак не КПСС) забытой африканской стране, а на деле же напрямую подчинялся Москве, имел практически неограниченные полномочия и действовал в режиме полной автономности. В его распоряжение и прислали группу из восьми спецов под командованием Доктора – подполковника Германа Бацунина, в которой в то время делавший успешную карьеру майор (это в неполные двадцать восемь лет!) Волков был заместителем командира.

Страна эта была небольшой, навсегда экономически отсталой, но с тех пор, как всенародно избранный после удачного государственного переворота со стрельбой президент, доктор (ха!) Сирилл Мозунга взял курс на построение социализма в одних отдельно взятых джунглях, руководство Советского Союза стало проявлять прямо-таки родительскую заботу о нем и его незалежном государстве, в отдаленном прошлом – британской колонии. Забота выражалась прежде всего в экономической помощи: ударными темпами были построены так в итоге и не заработавшие консервный комбинат и зачем-то мебельная фабрика. Не была забыта и военно-техническая помощь. Целый аппарат советников Министерства обороны СССР вот уже какой год подряд пытался создать здесь хоть какое-то подобие вооруженных сил, хотя толку от всего этого героического труда было очень и очень немного. Дело в том, что днем излюбленным занятием аборигенов было спать, а ночью – пьянствовать и хулиганить. Да и солдаты из местных были что из сумоистов марафонцы, то есть никакие. Пределом их интеллектуальной мощи было частичное освоение автомата Калашникова (чистить не чистили, но украшали резьбой по прикладу и разноцветными ленточками и вообще спали с ним в обнимку. Очень модно было стрелять в воздух, нахреначившись под завязку национальным пойлом, которое они по простоте душевной называли «бренди». Кстати, в трезвом виде по мишеням стреляли без энтузиазма и хреново).

Поэтому местные бронетанковые войска (десять единиц: три танка и семь БТР), артиллерию (двадцать четыре единицы), ПВО (восемь единиц), авиацию (семь единиц, из них два самолета и вертолет – лично президента) обслуживали советские специалисты. Отдельной песней были героические попытки создать что-то вроде спецназа. Местный, как говаривал приятель Сергея по Вьетнаму гэрэушный опер Саня Котов, «менталитет электората» явно шел с этим вразрез. Отобранные из всех вооруженных сил республики лучшие (вернее сказать, наименее худшие) воины были откровенно слабы физически, не выдерживали даже самых легких нагрузок, а вдобавок ко всему демонстрировали феноменальную тупость и трусливость. Все это удивительно гармонически сочеталось с изуверской жестокостью по отношению к пленным или гражданскому населению при проведении зачисток. А пленные были, и зачистки случались. Дело в том, что здесь, как в каждой уважающей себя африканской стране, были свои мятежники, они же сепаратисты. И возглавлял их генерал Альберт Бванго, он же двоюродный брат всенародно избранного президента. Сей героический военачальник до воцарения на президентском троне его родственника служил прежнему, как позже выяснилось, насквозь Прогнившему режиму в высокой должности сержанта президентской охраны. Когда в стране победила демократия с легким креном к социализму, прежнего отца нации и гаранта конституции быстренько и без затей расстреляли у ближайшей стенки, а на его место с подавляющим огневым преимуществом был избран доктор (сельский ветеринар) Мозунга, накопивший нехилый политический потенциал в процессе врачевания крестьянских козочек и коровушек.

В благодарность за помощь в свержении предшественника он скромно и по заслугам одарил родственника постом главнокомандующего всеми до единой вооруженными силами и чином генерала.

Более двух лет родственники трудились в похвальном единении, распиливая щедрую советскую помощь, но потом, советские же геологи обнаружили на севере страны богатые залежи золота, а на юге алмазы. Кузены немедленно вошли в антагонистические противоречия по вопросу о дальнейшей судьбе отечества и форменным образом разосрались. Генерал с верными ему войсками отхватил около трети территории на юге страны, где успешно контролировал алмазные прииски. Президент остался рулить двумя третями страны, где по странной случайности оказались золотоносные месторождения.