Санитары - Александр Грохт

Я свернул на эту заправку, ведомый любопытством Не то чтобы нам остро не хватало топлива, но лучше перебдеть. Заправка выглядела такой же заброшенной, как и село возле неё — колонки стояли без шлангов, навес покосился, окна магазинчика были заколочены. Интересно, а осталось ли что-то в подземном хранилище?

Из любопытства я подошёл, откинул с немалым усилием приржавевшую крышку люка и заозирался в поисках железного шеста, которым заправщики измеряют уровень горючего. Искомое обнаружилось в паре метров от меня, поросшее ржавчиной. Я, предварительно натянув перчатки, ухватил железяку и поволок её к резервуару с дизелем.

— Прикрывайте, — бросил я ребятам.

Они кивнули, Серёга и Пэйн вылезли следом, заняв позиции по бокам машины, Макс остался в кабине, наблюдая через окно.

Я подошёл к колонке, осмотрелся. Тихо. Слишком тихо. Ветер шелестел в траве, где-то вдалеке каркала ворона, но людей не было видно. Щуп показал, что дизельного топлива на донышке есть, но качество… даже на вид было не очень. Что ж, ну и ладно — на такой случай у нас с собой куча бочек.

Немного повозившись, уж больно много всего было накидано сверху него, я достал из кунга шланг и электропомпу — мы прихватили их с собой как раз на такой случай. Опустил шланг одним концом в горловину бензобака, подключил его к насосу, еще один шланг с заправочным клапаном занял свое место в горловине бензобака, и нажал кнопку включения. Солярка пошла, тягучая и чёрная, с раздражающе-медленной скоростью наполняя топливный бак прожорливого грузовика.

И тут они появились.

Глава 7

Милосердие

Сначала одна. Девчонка лет шестнадцати, может, семнадцати — тощая, как скелет, в рваной футболке и джинсах, которые болтались на ней, словно на вешалке. Волосы грязные, спутанные, лицо осунувшееся, глаза большие, голодные. Она вышла из-за угла магазинчика, остановилась в нескольких метрах от меня, посмотрела сначала на меня, потом на грузовик.

— Здравствуйте, — сказала она тихо, неуверенно.

Я кивнул, не прекращая качать насос:

— Привет.

— Вы… вы далеко едете?

— Далеко.

— У вас есть еда?

Я посмотрел на неё внимательнее. Она дрожала, хотя и пыталась это скрыть. Руки сжимала в кулаки, губы кусала. Голод. Отчаяние. Я видел это много раз.

— Есть, — ответил я осторожно. — Немного.

Она сделала шаг вперёд, потом ещё один. За её спиной появилась вторая девушка, постарше, лет двадцати, в такой же рваной одежде, с синяками на лице и руках. Она держалась увереннее, но в глазах была та же пустота.

— Мы можем… — начала первая, запнулась, потом выпалила: — Мы можем с вами переспать. За еду. Хлеб, консервы, что угодно. Пожалуйста.

Воцарилась тишина. Я замер, не выпуская насоса из рук. Серёга и Пэйн переглянулись, но ничего не сказали. Макс в кабине отвернулся, сжав кулаки.

Я посмотрел на девчонок. Они стояли, ожидая ответа, и в их глазах не было ни стыда, ни страха — только голод и надежда. Надежда на то, что мы согласимся, что они получат хоть что-то, что позволит им прожить ещё день.

Мне стало дурно.

— Нет, — сказал я твёрдо. — Не надо.

Первая девчонка вздрогнула, губы задрожали, вторая опустила голову.

— Но… — начала она.

— Подождите здесь, — перебил я, поставил канистру на землю и пошёл к кунгу.

Открыл дверь, полез внутрь, нашёл ящик с пайками. Десять суточных рационов. Подумал, и вытянул еще упаковку с энергетическими батончиками. Вернулся к девчонкам, протянул им.

— Держите. Это сухпайки. Хватит на десять дней, может на две недели, если растягивать.

Они уставились на меня, как на привидение. Потом первая схватила пайки, прижала к груди, и из её глаз потекли слёзы. Вторая молча кивнула, взяла свою долю и отступила.

— Спасибо, — прошептала первая. — Спасибо вам. Спасибо…

Я отвернулся, вернулся к насосу и продолжил качать топливо. Девчонки постояли ещё немного, потом развернулись и убежали, прижимая к себе пайки, словно боялись, что я передумаю.

Когда я закончил заправку и вернулся в кабину, Макс смотрел на меня с каким-то странным выражением лица.

— Ты… ты хороший человек, Джей, — сказал он тихо.

— Заткнись, — буркнул я, заводя мотор. — Правильно было посадить этих девчонок в кунг и увезти отсюда. А я просто помог им промучится еще две–три недели.

— Так что тебя останавливает? — усмехнулся Серёга с заднего сиденья. — Или ты считаешь, что твоему образу «крутого командира» в наших глазах повредит некоторая толика человечности?

Я заглушил уже заведенный мотор. И задумался. А ведь и правда…что мне мешает вот здесь и сейчас не быть мудаком и спасти тех, кого я могу спасти, не слишком то утруждаясь?

Я вылез наружу. Черт, ну и где искать их, интересно? Ладно, крикну для очистки совести и все. Некогда нам заниматься спасением всяких брошенных, черта–в–душу

Но искать никого не пришлось. На мой оклик они вышли почти сразу. Похоже, убежище у этих детей было где–то совсем рядом. Я застыл, покачиваясь на каблуках берцев и думая, что им сказать.

— Так. Дивчины–красавицы…а что вы в принципе тут делаете? Вокруг же ничего нет.

Похоже, мой жест с пайками сделал в глазах девчонок меня очень хорошим человеком. Впрочем, много ли надо человеку, находящемуся на грани отчаяния и голодной смерти?

Их история не поражала воображение. Старшую звали Ингой, младшую — Катей. Они были сестрами, и вместе с детьми Инги, её же мужем и катиным молодым человеком ехали на микроавтобусе Инги на море. В апреле там было недорого, и набержные еще не переполняли туристы. По пути они слышали что–то такое про эпидемию, но… деньги на гостевой дом и дорогу уже потрачены, поэтому муж Инги настоял, что надо ехать дальше.

Ну и в Танаисе они нарвались на зомби. Олега укусили, но про то, что укушенный умрет — еще не знал никто. Они перевязали рану, и покатили по трассе вперед. А дальше…

Олег через пару часов не смог вести машину, его пересадили назад, к детям, и за руль сел Игорек, молодой человек Кати. Они хотели везти Олега в больницу, но тот настаивал на том, что это