Солдат, который вернулся - Александр Тамоников

В лесхозе инициативу в свои руки взял Гусев. Он знал многих рабочих.

В результате через полчаса Николай подошел к Роману и сообщил:

— Ну вот! Все пучком, можем сваливать. В обед придет «ЗИЛ» с лесом. С тебя три с половиной тысячи.

— Мне пойти в бухгалтерию и заплатить?

Гусев посмотрел на Николаева и заявил:

— Сдурел? Какая бухгалтерия? С водилой рассчитаешься на месте.

— Значит, леваком лес привезут?

— Рома, тебе-то какая разница! Был бы кругляш. Так он будет. Кстати, в бухгалтерии за самосвал с тебя взяли бы тысяч пять. Короче, нечего тут больше светиться, валим в село.

— Ладно, — ответил Николаев. — Едем. У вас тут всегда так?

— Как так? По-тихому договариваются?

— Да.

— Почти. С москвичей, которые недалеко дома строят, за лес вдвое дороже берут. Те платят, а чего? У них бабла много, не то что у нас, убогих.

— Понятно. Едем.

— Ты только у магазина перед поворотом на шоссе тормозни, водку возьму. Без допинга я колоть дрова не смогу.

— А с допингом всю машину переколешь?

— А что? Переколю. Не сразу, конечно, но дня за два управлюсь. Бензопилой порежу, остальное ерунда. Был бы допинг.

— А потом Ленка мне выскажет, что спаиваю мужа.

Гусев помрачнел и заявил:

— Запомни, Рома, она права голоса не имеет. Ленка лишилась его за то, что сотворила.

— Ты же простил.

— Это ничего не меняет.

— Ладно.

Николаев остановил машину у магазина. Гусев купил шесть бутылок водки, несколько банок пива.

— Это сейчас чтобы охладить трубы, — сказал он насчет такой роскоши.

— Да пей, если невтерпеж, — отмахнулся Николаев.

— А ты что, в натуре, не похмеляешься?

— Я с утра на спиртное смотреть не могу, не то что пить.

Гусев вздохнул:

— Везет тебе. А меня с утра выворачивает наизнанку и голова на куски раскалывается.

— Выводы надо делать, Коля.

— Рома, поздно, как говорится, пить боржоми, когда почки отвалились.

— А ты пробовал переболеть?

— Так и делаю. За три дня до того, как на работу в Москву ехать. Приходится. Там с этим строго, ни капли. Если только вечерком, в вагончике пару бутылок пива для аппетита.

— Зачем же тогда в селе пьешь? Мог бы и дальше по паре бутылок пива для аппетита.

— Я, Рома, в трезвом виде с Ленкой нормально общаться не могу. Сразу вспоминаю, как она…

Николаев не дал другу договорить:

— Хватит. Не повторяйся. Тебе когда уезжать в Москву?

Гусев усмехнулся и спросил:

— Хочешь к Ленке подвалить? Она не откажет, особенно тебе.

— А как насчет того, чтобы в морду?

— Да шучу я.

— Не надо так шутить.

— Ладно. В понедельник мне ехать, Рома. Смена с тридцатого числа.

Николаев подвел машину к дому. Странно, но на улице не было никого — ни Петровича, ни других соседей.

— А где люди? — спросил Николаев.

— Черт их знает, сам не въеду. Погоди, вон Вовка мой шлындает. Почему не в школе? — Гусев вышел из автомобиля, крикнул сыну: — Вова!

Тот повернулся:

— Отец, чего тебе?

— Ты почему не в школе?

— Уроки кончились пораньше, вот и приехал.

— Мать где?

— Где и все!

— А все где? Чего тупишь-то?

— Я не туплю. Все село, считай, возле магазина собралось.

— Зачем?

— А я знаю? Мне без разницы. Но вроде люди не понимают, почему Катька не открывает его.

— Она тоже там?

— Все там! Пойду я, бать, в туалет приспичило.