Летающие убийцы - Сергей Самаров

Три человека покинули строй, но сам взвод не растянулся от этого. Между бойцами не образовался разрыв. Свободное место тут же заняли другие ребята, которые шли в колонне следующими. Они просто совершили несколько стремительных скачков, вот и все. Дистанция по-прежнему строго соблюдалась. Это было отработанным маневром на случай непредвиденного начала боевых действий, внезапной атаки противника.

— Товарищ старший лейтенант! — вызвал меня старший сержант Ничеухин. — Мы обыскали убитых на тропе. Тот из них, который первым шел, от других отличается наличием бронежилета. Так вот, у него в руке зажат телефон. Я проверил. Он многократно звонил по трем номерам. Я так думаю, что с ликвидированным постом пытался связаться. У троих других тоже мобильники с собой. Мы их реквизировали вместе с документами. Но от того типа, который был в бронежилете, им звонок не поступал. Я номер проверил.

— Каким образом проверял?

— На свой аппарат позвонил.

Этот способ, на мой взгляд, был самым простым и естественным.

— Нормально. Допустимый вариант.

— Товарищ старший лейтенант! — вмешался в разговор сержант Махалов. — Мы уже на скале. У пары из трех убитых часовых есть телефоны. Третий лежит ближе к краю. Он руки за голову отбросил, сам чуть не упал как раз туда, где телефон под скалой валялся. Тот самый, в который Сухогоров стрелял. Экран светился, когда разводящий звонил, хотел проверить пост. Может, это был даже начальник караула.

— Номер скажи, с которого звонили! — потребовал мой заместитель.

Махалов назвал его. Тот был с кодом плюс девяносто, то есть турецкий.

— Точно, он самый и есть, — подтвердил старший сержант Ничеухин. — Других звонков примерно в одно и то же время не было? И входящие проверь, и исходящие.

— Других звонков нет. Если их не стерли. Только какой смысл это делать, я не понимаю.

Я сразу уяснил суть расспросов старшего сержанта. Если бы начальник караула или разводящий подняли тревогу, то могли бы быть и, скорее всего, присутствовали бы попытки попробовать перезвонить с другого телефона.

Для выяснения подробностей я остановился, повернулся в сторону Звягинцева и спросил:

— Товарищ подполковник, у бандитов часовых выводит разводящий или начальник караула? Кого мои парни уничтожили, хотелось бы знать. И еще вот что. Если караул остался без начальника, он дееспособен?

— Разводящего они принципиально не держат. Начальник караула у них постоянный, из боевой шестерки, то есть опытный бандит. Сам караул даже вместе с начальником ни на что не годится. Причина, по-моему, заключается в том, что в банде даже инструктаж нормальный отсутствует, не говоря уж про обучение. Эмир считает, что его люди и без этих излишеств все знают. Без начальника караула они тем более мало на что пригодны.

— Был бы он опытным бойцом, предупредил бы эмира о странном положении на посту, где ни один телефон не отвечает. Но этот фрукт, судя по всему, эмиру не звонил. Я не думаю, что начальник караула удалял звонки выборочно, оставлял только те, которые были на пост адресованы.

— Это, я думаю, вопрос отнюдь не опытности, а, скорее, мужского самолюбования. Речь идет о твоей готовности рискнуть, не показать, что боишься кого-то или чего-то, самому во всем разобраться. Среди тех людей, против которых мы действуем, такое поведение считается совершенно естественным и самым правильным.

— Вот он и разобрался. Лежит сейчас на тропе, отдыхает.

— Он же ни разу не сталкивался со спецназом военной разведки, — сказал Евгений Андреевич и хитро усмехнулся.

Он выложил мне комплимент и, наверное, ожидал, что я на него поведусь, растаю от счастья.

— Пойдем, старлей, посмотрим на личности убитых, — сказал подполковник. — Кстати, в составе производственной бригады были и такие рабочие, которых бандиты насильно от семей увезли. Они, я думаю, даже за оружие не возьмутся. Но их, насколько я слышал, эмир даже часовыми не ставил.

— Тогда почему он от них не избавился, товарищ подполковник? Ведь для банды это было бы естественным, даже воспитательным моментом.

— Это квалифицированные рабочие, которых некем было бы заменить.

Ничеухин, естественно, не слышал предыдущих слов подполковника, но впечатление у меня сложилось совершенно обратное, потому как в этот момент старший сержант сообщил:

— Двоих опознать практически невозможно. Пули в головы попали, разворотили их. Лица не сохранились.

— Но на документах-то фотографии остались. Разберемся, — решил я.

— Следователи разберутся, — добавил подполковник Звягинцев.

С этим мне трудно было не согласиться. У спецназа своя задача, нам нет особого дела до хлопот следователей. У нас на разборки времени не отведено. Особенно в боевой ситуации.

Случается изредка, что взвод проводит самостоятельную операцию. Вот тогда мне приходится в каждую мелочь вникать, ко всему прислушиваться, во всем самостоятельно разбираться. Здесь же от меня и моих парней требовалась только боевая сила, способная победить врага.

— Идемте, товарищ подполковник, — сказал я и снова направился в ущелье.

Евгений Андреевич сразу шагнул следом за мной. Взвод, тоже было остановившийся, двинулся за нами.

Вскоре мы догнали снайперов. Я приказал им идти сбоку, по центру ущелья, и внимательно смотреть не только вперед. Такое дело для снайперов является привычным при выдвижении взвода в любую точку, где планируется вести боевые действия. Парни должны были поглядывать и себе под ноги.

В самом деле, почему начальник караула со сменой часовых не шел посреди ущелья? Чего ради он предпочел двигаться под самой стеной, хотя там тропа извивалась среди камней разной величины, а по центру можно было идти прямо, по мелкой гальке? Не потому ли, что путь был заминирован?

Скоро такие вот мои подозрения получили конкретное подтверждение.

— Товарищ старший лейтенант, здесь противотанковая мина! — доложил младший сержант Катков.

— А вот еще одна, — добавил младший сержант Агафонов.

— Да и третья рядом, только на пару метров в стороне, — объявил о своей находке сержант Сухогоров. — Четвертая через шаг, пятая там же.

— Спасибог, ты слышал? Твоя работа, — сказал я саперу. — Наши снайперы сами не справятся.

— Понял вас, товарищ старший лейтенант. Перехожу к снайперам.

Мы между тем не останавливались, поэтому быстро догнали разведгруппу во главе с моим заместителем. У старшего сержанта Ничеухина опыта работы с взрывными устройствами было, пожалуй, побольше, чем у ефрейтора Спасибога. Только действовал он заметно медленнее. Поэтому и взвод в глубину ущелья продвигался не особенно быстро.

Я решил помочь своему заместителю. Вдвоем у нас дело пошло куда лучше.

Телескопический щуп с защелками на каждом звене был у меня в рюкзаке, как и у Ничеухина. Внешне он напоминает автомобильную антенну. Только она при давлении на тонкую часть начнет складываться, а щуп благодаря защелкам-фиксаторам, попросту говоря, сухарному механизму, выдерживает даже столкновение под землей с жестким корпусом мины.