Журналист. Фронтовая любовь - Андрей Константинов

– …Разумеется, помню, – выныривая из воспоминаний, подтвердил Митя. – Разве что оконцовку смутно. Мы ведь тогда все нажрались как свиньи.

– А ведь я так хотела провести ту последнюю перед возвращением домой ночь с тобой, – сделала ошеломляющее признание Элеонора.

– В каком смысле?! Провести?! – изумленно вытаращился на нее Образцов.

– В прямом. Я была влюблена в тебя.

– Да ладно?!

– Я была влюблена в тебя, как кошка, а ты этого даже не заметил. Или не хотел замечать. В отличие от Пруденс.

– А при чем здесь Дэнс?

– А при том, что в какой-то момент она шепнула мне на ухо: «Маленькая Эл! Дарю дружеский совет: если весь вечер просто пожирать глазами мужчину, которого хочешь, то чаще всего это не приводит к достижению желаемого результата».

– Ни хрена себе! А ты?

– А что я? Послала ее. По-русски. Она это поняла, и в отместку начала флиртовать с тобой. Видимо, с высоты своего опыта, хотела продемонстрировать: как именно можно достичь желаемого результата.

– Элька! Ты это сейчас серьезно или как?

– Абсолютно серьезно. Но я сейчас не об этом хотела тебя спросить. То – дела прошлые. И в конце концов… – Элеонора невольно усмехнулась. – Я все равно тебя заполучила. Жаль только, что с таким огромным опозданием.

– Эля! Родная! Да если бы я тогда…

– Т-с-с!.. Все! Проехали-забыли! Тем более, я теперь знаю, что между тобой и Дэнс ничего не было.

– Да как тебе вообще такое могло в голову прийти?! – возмутился Митя. – Мы с Пруденс были просто хорошими друзьями.

– «Женщина может быть другом мужчины лишь в такой последовательности: сначала приятель, потом любовница, а затем уж друг».

– Что это?

– Не что, а кто. Чехов, «Дядя Ваня»… Помнишь, тем вечером ты рассказывал нам про фронтовую любовь?

– Хм… Возможно. И чего?

– Ты говорил, что фронтовая любовь – любовь обреченная. Что она никогда ни во что не развивается… Получается, у нас с тобой – тоже? Чуть раньше, чуть позже, но?.. Все заранее предрешено?.. И потом в лучшем случае я тоже стану просто «хороший друг»? Так?

– Нет, не так… Я говорил, что когда люди, вкусившие фронтовой любви, возвращаются в мирную жизнь, их отношения разваливаются сами собой. По той причине, что в повседневности нет всего того, что сваривает эту любовную конструкцию. Но в нашем с тобой случае конструкция не просто не развалилась, она, наоборот, сцементировалась.

– И что из этого следует?

Митя пожал плечами.

– Не знаю. В моей практике подобных примеров просто не было.

– Выходит, у нас есть шанс? Шанс стать исключением из правила?

– Почему нет? Поживем – увидим.

И чтобы завершить этот непростой разговор, Митя притянул Элеонору к себе.

Иногда лучше любить, чем говорить…

Больше к таким серьезным темам мы в наших разговорах не возвращались. Чему лично я был немало рад… Я и в самом деле не знал, понятия не имел, чем в итоге обернутся, во что перерастут наши отношения. Да и перерастут ли? Чтобы не ранить, не обидеть Элю, в тот раз я не стал напоминать ей о том, что любое исключение – увы, всего лишь подтверждение правила…

Глава четвертая

Наш экспедиционный десант в Индонезию стал последней полевой вылазкой в сезоне. Мы благополучно возвратились в Москву, и потянулись недели кропотливой и, как оказалось, гораздо более утомительной работы. Материала набралось на восемь с немалым запасом выпусков, которые теперь, в соответствии с монтажным планом, требовалось выстроить в едином стиле, причесать, пригладить, оттитровать, где требуется переозвучить, сопроводить фоновой музыкой и т. д., и т. п.

Премьерный показ назначили на старый Новый год. Времени, как обычно, не хватало, так что в предпраздничную декабрьскую неделю я практически не вылезал из монтажки, регулярно доводя до белого каления своими замечаниями и придирками видеоинженера Костика. Но парнишка, надо признать, держался молодцом, «пусть он хмур был и зол, но шел». Короче, нравился мне этот, как любит выражаться Медвежонок, «пионЭр»…

* * *

– …Погоди-погоди, Костик! Сдай-ка назад.

– Отсюда?

– Еще чуть-чуть… Стоп! Что-то я не помню, когда мы с тобой этот кусок сшивали?

– Это я сегодня с утра. Еще до вашего прихода.

– То-то и гляжу. Нет, брат, так не пойдет, надо переверстать.

– А что не так, Дмитрий Андреевич?

– Когда у тебя в синхронах задействованы два и более общающихся людей, очень не рекомендуется показывать сплошь «говорящие головы»… Я прекрасно помню эту съемку, там должны быть куски вот с этим аксакалом… Разверни… Во-от! Это – то, что нужно!.. На будущее тебе: слушающий человек часто бывает много более интересен, нежели говорящий… Смотри, какие у него руки выразительные! Именно что за себя говорящие руки. Обязательно оставь этот кадр!

– Как скажете, – проворчал Костик. – Любой каприз за ваши деньги.

– Да ты не обижайся!

– А я и не обижаюсь.

– Э-э, брат, не юли! У тебя сейчас все на роже написано. Мол, достал, старый пень! Каждый божий день до мышей докапывается!.. Кстати, о роже: что это у тебя на лбу? Вроде как шишка?

– Да так, – смутился пионэр. – Подрался вчера. С одним уродом.

– Что, хороший махач был? – оживился Образцов.

– Ерунда. Просто потискались слегка. А потом он мне в лоб своим лобешником закатил. Ну и на этом, собственно, все и закончилось. Потому что в ауте оказались оба.

– Эх, молодежь, даже подраться по-человечески не умеете!.. Я тебе один умный вещь скажу: биться кость в кость – занятие совершенно бессмысленное. В идеале стучать следует надлобьем по мягкой части лица соперника. Именно верхняя часть лба выдерживает удар в сотни килограмм, а потому разбитый в мясо нос – стопроцентно гарантирован. Главное – исполнить удар одним движением. За счет резкого сокращения мышц пресса и шеи.

– Да вы, Дмитрий Андреевич, прям теоретик уличного боя!

– Обижаешь! Я практик… – рассмеялся Митя. – А возвращаясь к нашим баранам… Экспериментальным путем установлено, что ежесекундные броски камеры, когда оператор хватает синхроны каждого из вступающих в беседу, начинает вызывать зрительное раздражение уже после третьего-четвертого броска… Трубку!

– Что трубку?

– К телефону подойди. Местный надрывается, не слышишь, что ли?

– Ой! Точно.

Костик торопливо прошел к телефону.

– Монтажная… Да… Добрый день, Элеонора Сергеевна… Да, здесь… Хорошо, сейчас скажу…

– Дмитрий Андреевич! Розовая Королева требует, чтоб вы к ней поднялись.

– Вот прямо так-таки требует? – уточнил Образцов.

– Ну, просит. Какая разница?

– Принципиальная. Ладно, раз такое дело, уважим. – Митя крутанулся в кресле и сладко потянулся,