Выбор чести - Даниил Сергеевич Калинин

В штате отряда появилась новая должность: конюший. Он даже на задания не ходит, настолько ценным оказался специалистом невысокий зрелый мужик с больной спиной. Прозвище у него интересное: Колчан.

Мыслями о лошадях я гоню жуткие картины бойни, устроенной эсэсовцами. Вот только не хотят они уходить, раз за разом всплывая перед глазами.

После того, как к нам прискакал связной от Атюфеева, практически загнавший кобылу, отряд тут же выступил. Но, к сожалению, спасти жителей небольшой деревни, на свою беду оказавшихся на пути отступающих эсэсовцев Дирлевангера, мы не успели.

В том, что это выродки из бывших зэков, сомнений быть не может: двое спасшихся малышей явственно разглядели на петлицах палачей скрещённые «колотушки».

Из оставленных следов и бессвязных рассказов до смерти запуганных детей я определил численность эсэсовцев примерно в сотню человек. Они отступают на двух уцелевших бронетранспортёрах и четырёх грузовиках, и дорога у них только одна. Неплохая грунтовка, что по длинной дуге охватывает лес и выходит к небольшому деревянному мосту. Вслед, конечно, не догнать, но через лес мы втрое коротаем путь.

У меня полсотни партизан вместе с пополнением от Атюфеева. Семнадцать человек, вооружённых трофейными карабинами и двумя ручными пулемётами, ДП и «зброевкой», в своё время подаренных моими бойцами. Боевой опыт «атюфеевцев» ограничился схваткой в деревне, так что воины они те ещё. Зато жажда мести и ненависть к эсэсовцам у «атюфеевцев» на высоте, драться мужики будут стойко.

Оставшиеся тридцать человек – это непосредственно мой боевой отряд. В своих людях я уверен, как в самом себе, благо у них три года боевых операций и непрерывных тренировок. Мои партизаны достигли уровня вполне приличных разведчиков и диверсантов.

Структура подразделения практически та же, как и при первом развёртывании, вот только помимо двух отделений подрывников в составе отряда есть штурмовая группа. В ней также имеется снайперская пара и пулемётный расчёт (группа прикрытия), а оставшиеся шесть человек вместе с отделённым – это самые быстрые и бесшумные бойцы отряда, лучшие рукопашники. Как правило, я использую их для захвата языков или снятия часовых. «Штурмовики» вооружены пистолетами-пулемётами, и именно их отделение в случае чего способно пробить брешь во вражеском кольце.

Как я и предполагал, мы вышли к мосту раньше немцев. Пока что рёва моторов не слышно, и нашу фору я оцениваю примерно в полчаса.

Тридцать минут – это очень мало для подготовки засады. Но опытные подрывники, не раз рисковавшие при установке мин на «железке», справляются. Опоры ветхого мостка заминированы, вдоль дороги расставлены немногочисленные противопехотные «подарки».

Пулемётные расчёты и снайперы отряда заняли позиции со стороны леса, партизан Атюфеева с ручниками я расположил за мостом: они смогут вести огонь по фронту колонны и с противоположного от нас фланга. Кроме того, при прорыве встретят пересёкших реку эсэсовцев.

От кромки леса до моста не менее трёхсот метров, но это оптимальная дистанция как для снайперов, так и для пулемётчиков. И подрывников, и штурмовиков я спрятал в разросшихся у реки камышах, с дороги их не заметить, только с моста. Расположить весь отряд ближе к грунтовке нереально: немцы неплохо в своё время потрудились, расчищая подходы к «стратегическому объекту».

Раньше на мосту регулярно дежурили полицаи с замаскированным «максимом». Кроме того, на пике развития партизанского движения переправу контролировал стационарный немецкий пост с броневиком и парой мотоциклов.

Но всё в прошлом. Часть полицаев отступила с немцами, остальные попрятались по родне, кто-то даже рискнул податься в леса. Во время победного советского наступления мало кто из местных предателей готов отдать жизнь за далёкий рейх и нацистов. Педантичные немцы в свою очередь ни за что бы не оставили переправу, но тут сыграли два фактора: основные бои шли севернее и советское наступление развивалось слишком стремительно. Разгром целых армий в «котлах» многому научил фрицев, сейчас они стараются спрямить линию фронта, одновременно сокращая коммуникации и наращивая оборону. Третьесортная переправа, непригодная для прохода даже средних танков и располагающаяся в стороне от основных магистралей, оказалась просто забыта.

Вот и моторы… Поудобнее устраиваюсь с трофейной снайперской винтовкой за небольшим бруствером. Сегодня бой будут вести командиры отделений, я же после нескольких тяжёлых ранений стараюсь не высовываться вперёд. Достаточно испытывать судьбу.

Малодушно? Может быть. Но никто в отряде не посмеет упрекнуть меня в трусости, зная, сколько раз я шёл впереди. Кроме того, после Козакова я лучший стрелок в отряде и неплохо справляюсь с обязанностями снайпера.

А вот и немцы. Всё, как говорили малыши: два «ганомага» и три «опеля». Четвёртый грузовик, трофейная полуторка, замыкает группу. Хорошая, проходимая машина, служащая ещё и маскировкой: благодаря ей колонну с хвоста можно принять за советскую.

Кто-то из эсэсовцев здесь уже воевал, иначе они бы не вышли к мосту. Может быть, мы даже сражались. Впрочем, счёт к вам, ребята, у нас и без того значительный. Сейчас и расплатитесь кровью.

Командир колонны оказался мужиком осторожным. Вся техника замерла у моста, вперёд осторожно двинулся первый БТР, оставив десант на дороге. Покидают машины и остальные эсэсовцы. Боятся, что техника с людьми не пройдёт, решили поочерёдно пропустить бронетранспортёры с грузовиками, а потом уже перейти пехоте. Перестраховщики, мост все 20 тонн выдержит.

Как плохо! Я рассчитывал, что «ганомаги» с десантом с ходу погонят по мосту и сапёры, подорвав опоры, утопят как минимум один, а то и оба БТР. В то же время по кузовам грузовиков, набитых пехотой, ударили бы пулемёты, ещё в машинах уничтожив как минимум треть живой силы противника.

А теперь немцы бодро покидают грузовики. Залечь им – одна секунда. Вдобавок эсэсовцы в любой момент могут заметить плохо замаскированные мины, и тогда эффект внезапности будет потерян.

Медленно газуя, 9-тонный «ганомаг» аккуратно въезжает на мост. Да что ж ты, механ, такой нерешительный! Даже я вижу, что выдержит! Ну прибавь ты газку, черепаха!

Крепко вжав приклад в плечо, упираю винтовку на бруствер для устойчивости. В прицел ловлю голову пулемётчика на втором БТР: сейчас он один из самых опасных противников.

В висках гулко бухает, тело покрывается испариной. Как всегда, всё идёт не по плану. Конечно, на то она и война! Да и переиграть с засадой мы уже не сможем: немцы с моста разглядят засевших в камышах подрывников. Но потери, потери…

Кто-то из фрицев