Разборка по-кремлевски - Сергей Зверев

Приблизительно в то самое время, когда Клим обрисовывал стены вокзала провокационными оранжевыми призывами, в подмосковном райцентре наконец-то началось то, что и должно было, по мнению заговорщиков, привести к распространению «фашистской заразы»…

Звенели витрины, полыхали машины, завывала автомобильная сигнализация, и сумрачные ребята в одинаковых футболках с упоением громили витрины, фонари и вывески. На главном проспекте моментально возникла самая настоящая баррикада из мебели, перевернутых малолитражек и автобусов. Тут же горели автомобильные покрышки, и удушливый запах паленой резины разносился по всему городку.

Кавказцы с центрального рынка и азиатские гастарбайтеры словно бы испарились. Перепуганные родители загоняли детей по домам. Да и взрослые предпочли без особой нужды не появляться на улице, предпочитая наблюдать за происходящим из окон.

Эти события разворачивались стихийно только на первый взгляд: план массовых беспорядков был составлен генералом ФСБ Подобедовым, скорректирован лучшими лубянскими специалистами по массовым беспорядкам и многократно просчитан ими же с учетом любых форс-мажоров. Ментам сурово внушили, чтобы на первых порах не ввязывались. Карташову и его клевретам отводилась почетная роль «вождя на баррикадах».

«Твоя задача — грамотно руководить бесчинствами и следить, чтобы твоя молодежь не слишком уж увлекалась, — напутствовал Подобедов накануне. — Крови пока не надо. Главное — картинку, картинку для западных телекамер покрасочней!..»

У входа в единственную в городке «Pizza-Hut» карташовцы деловито поджигали иномарки. «Москвичи» с «Жигулями», естественно, не трогали.

— Хватит пресмыкаться перед Западом! — кричала Нина Чайка, размахивая горящим факелом, и его отблеск тускло отражался в короткой кожанке революционерки. — У России собственная гордость!

Подняв булыжник, Чайка со всего размаху швырнула его в витрину пиццерии — стекла водопадом осыпались на асфальт. Спустя секунду в зал полетел факел.

Из двери служебного входа высунулась испуганная голова менеджера.

— Господа, это заведение международного сетевого общепита, — испуганно пояснил он, пятясь от надвигавшихся на него карташовцев с факелами. — Не надо ничего жечь и громить. Тут работают в основном русские женщины… Неужели вы не понимаете, что таким образом лишаете их куска хлеба?!

— Молчать, приспешник мирового империализма! — в бушевании счастья выкрикнула Чайка. — Товарищи, и эти слова говорит русский человек? Неужели русский человек будет травить своих соотечественников пошлой западной жвачкой? Не-ет, он не русский! Да вы посмотрите только, какая у него неславянская форма черепа! Какой у него подозрительный нос!

Менеджер поспешил скрыться в офисе, однако это его не спасло: дверь была грамотно высажена поваленным уличным столбом, и весь персонал под улюлюканье погромщиков выволокли на улицу.

И тут рядом с пиццерией появилась съемочная группа CNN. Камера оператора наехала прямо в челюсть Чайке.

— Что вы собираетесь сделать с этими несчастными людьми? — поинтересовался журналист, подсовывая под нос революционерке микрофон с логотипом телеканала.

— Судить по законам военного времени! — отчеканила Чайка.

— А разве сейчас война? — не понял импортный телевизионщик.

— А разве вы не видите?

— Кто с кем воюет?

— Силы добра и справедливости с полчищами мрака и тьмы! — отчеканила Чайка формулу, которой ее загодя научил Карташов; по замыслу генерала Подобедова, на этом этапе следовало избегать конкретных определений. — Все прогрессивное человечество на нашей стороне!

Оператор, шурша подошвами по разбитому стеклу, отошел чуть поодаль — картинка интрвьюируемой на фоне разгромленной «Pizza-Hut» обещала стать выигрышной.

— Кто именно из прогрессивного человечества на вашей стороне? — уточнил журналист. — Вы хотите сказать, что ваша… организация имеет постоянные финансовые источники? В том числе и за рубежом?

И тут рядом с разгромленной пиццерией словно чертик из табакерки появился сам Карташов. Его театральный полувоенный френч был идеально выглажен, бородка отливала в свете факелов шелковым блеском.

— Нам помогают все люди доброй воли! — перехватив микрофон, объявил он и, обернувшись, очень вовремя заметил сюрреалистическое знамя, раскрашенное всеми цветами радуги. — В том числе — и из Соединенных Штатов!

В других районах происходило приблизительно то же, что и в центре. Летучие отряды карташовцев в упоении боя громили любые проявления «непатриотичности». На одной из окраин они в мгновение ока разнесли продуктовый магазинчик только за то, что он торговал украинским пивом и латышскими шпротами. Пиво погромщики демонстративно вылили наземь, а тяжелыми металлическими баночками забросали витрину фирменного салона мобильной связи «Nokia».

— Не для того наши деды и прадеды в финскую воевали, чтобы побежденные чухонцы навязывали нам мобильники повышенной излучаемости! — бросил кто-то.

Вскоре появились и первые мародеры. Бомжи, алкоголики и наркоманы, привлеченные безнаказанной возможностью пограбить, совершили вылазку к разбитому супермаркету. Однако тут же встретили суровый и решительный отпор.

— Прочь отсюда, мерзавцы! — бесновался Карташов, который был в этот день вездесущим. — Не надо путать погромы и революцию! Мы не хотим, чтобы в наши ряды прокрались деклассированные антисоциальные элементы!

Вскоре у разгромленной пиццерии появился взвод конной милиции; правоохранителям следовало хоть как-то засветить себя; иной ход событий, да еще перед западными телевизионщиками, выглядел бы неестественно. В ментов немедленно полетели камни, и те, как ни странно, ретировались.