Всплытие невозможно - Сергей Зверев

Пока еще сил у северокорейских боевых пловцов хватало. Но даже они, хорошо тренированные, понимали – надолго их не хватит. Еще немного, и волны разбросают их команду.

«Неужели мы просчитались? – с досадой подумал Ким Ен Джун. – А ведь у нас теперь и рации нет, чтобы вызвать помощь».

И только он успел подумать об этом, как неподалеку от него вода вспенилась, выпуская пузыри воздуха.

«Всплывают. Сработало», – обрадовался командир подводных пловцов, изо всех сил гребя к тому месту, где вспенилась вода.

И тут прямо у него перед носом вынырнул наполовину раскрывшийся спасательный плот. Он стремительно выпрыгнул из воды и упал, продолжая шипеть, разворачиваться. Командир диверсантов не ожидал подобного. Он громко выругался и что было силы ударил рукой по воде. Ухватился за трос по периметру плота и принялся махать своим бойцам, чтобы подплывали.

Вскоре диверсанты уже сидели внутри спасательного плота в полной безопасности. Там имелся запас пресной воды и продуктов, а также сигнальные ракетницы.

Ким Ен Джун понимал, что продолжения не последует. Командир российской подлодки остался верен своим принципам. И терпящим бедствие помог, послав им с глубины спасательный плот, и себя не демаскировал. Коварный план адмирала Пак Нам Чхоля провалился.

Командир диверсантов со злостью выпустил в небо красную сигнальную ракету. Она вспыхнула самой яркой звездой, заложила дугу и с шипением исчезла в волнах Японского моря.

Командир «Щуки», несмотря на успех, все же морщил лоб.

– Черт, их к учебной цели течением сносит, – задумчиво проговорил он.

– Наверное, судьба, – отозвался старпом.

– Что там на пусковой установке? – поинтересовался Дулов у радиста, ведущего радиоперехват.

– Пока никаких изменений. Пуск никто не стал откладывать, хотя сейнер они видели и сигнал бедствия приняли.

– Уроды, – тихо проговорил командир «Щуки». – Если их ракета сюда шандарахнет, парни могут не уцелеть.

– Мы сделали все, что могли, – произнес старпом Решетников, как бы подсказывая командиру, что следует переместиться поближе к учебной цели.

– Успеем вернуться, время еще есть… – Дулов бросил взгляд на поблескивающий циферблат хронометра.

Секундная стрелка описала несколько кругов. На центральном посту царила тишина. И когда Дулов уже готов был дать приказ на движение, радист доложил:

– Товарищ командир, они откладывают пуск. Принято решение об эвакуации моряков.

– Что ж, беру назад свои слова об уродах. Все-таки морские законы даже в здешних краях действуют.

«Щука» затаилась на перископной глубине. Умная электроника управляла двигателями – те изредка включались, чтобы удержать подлодку в заданном положении. Дулов сквозь перископ увидел, как над спасательным плотиком еще раз взвилась красная сигнальная ракета, а затем сумел рассмотреть и бортовые огни военного вертолета, приближающегося с западного направления.

Вспыхнул луч прожектора, прошелся по волнам, наконец-то вспыхнул из темноты спасательный плот. Вскоре винтокрылая машина уже зависла над терпящими бедствие. Экипаж поднимал «рыбаков» при помощи подвески к себе на борт.

Не прошло и четверти часа, как вертолет уже взял курс на запад. На волнах покачивался опустевший плотик.

– Всплытие. Курс на учебную цель. Идем в надводном. Ну, вот видишь, старпом, все у нас и получилось. Безвыходных ситуаций не бывает.

Радист, ведущий радиоперехват, вслушивался в эфир:

– Товарищ командир, они отменяют пуск. Возможно, он вообще не состоится.

– В чем дело?

– Насколько я понимаю, возникли серьезные технические неполадки.

Дулов тяжело вздохнул:

– С северокорейской ракетной программой никогда не знаешь, чего ожидать. То ракета не в ту сторону летит, то взрывается на старте… А теперь вот и пуск отменили. Вообще-то, сама затея размещать пусковую установку на барже – гнилая. Никто этим со времен Второй мировой войны больше не занимался. Их военным нужно жить по средствам. Нет бабок на субмарины-ракетоносцы – значит, и мечтать о них не стоит.

И тут у старпома просветлело лицо:

– Товарищ командир, есть предложение.

– Не хочешь с пустыми руками возвращаться? – ухмыльнулся Игорь Игнатьевич. – Догадываюсь, куда ты клонишь.

– На учебной цели наверняка куча оборудования установлена для слежения за полетом ракеты. Кое-что можно оттуда позаимствовать. Потом техники разберутся, для чего оно было предназначено, какую именно ракету собирались встречать. Не обломки, конечно, но хоть что-то.

– Думаю, Нагибин одобрил бы. Так и сделаем, – согласился кавторанг. – Все равно квадрат сейчас девственно-чист; в нем, кроме нас, ни души.

– Разрешите мне заняться демонтажем? – проявил инициативу старпом.

– Твоя идея, тебе и исполнять…

«Щука» покачивалась в надводном положении на волнах, находясь в четырех кабельтовых от ржавой громады бывшей плавучей рембазы. Надувная моторка со старпомом и еще двумя членами экипажа понеслась, подпрыгивая, к цели. Командир прохаживался по палубному настилу, держа в руке маломощную рацию, предназначенную для связи со старпомом.

На ночном небе немного прояснилось. Мертвенный лунный свет серебрил поверхность Японского моря. Ветер совсем стих. Но почему-то Дулова не оставляло чувство тревоги. И он не мог понять причины этой тревоги. Странное дело, но обещанный синоптиками шторм так и не состоялся.

– Как дела, старпом? – поинтересовался Дулов через рацию.

В наушнике щелкнуло:

– Тут много интересного, и все северокорейского производства. Особо разговаривать некогда. Крутим гайки в шесть рук. Скоро все к нам на борт доставим. Конец связи.

Дулов опустил рацию и осмотрелся. Казалось бы, что может измениться в морском пейзаже – разве что небо… Командир «Щуки» несколько раз моргнул.

– Что это? Оптический обман? – недоверчиво проговорил он.

Ему почудилось, что казавшаяся до этого ровным диском морская поверхность будто бы просела по центру, превратившись в вогнутую чашу.

Подлодка была оборудована не только примитивными глубиномерами, но и самой современной навигационной аппаратурой, способной при помощи спутников определять ее положение в пространстве с точностью до десятка сантиметров. Подозрения командира подтвердились. Приборы зафиксировали, что поверхность моря за час с небольшим просела на два метра и продолжает опускаться, словно где-то в глубинах появился провал.

Но не успел Дулов придумать этому загадочному явлению мало-мальски правдоподобное объяснение, как на востоке стало твориться уже совсем нереальное – линия горизонта поднималась. Причем, чтобы зафиксировать это поднятие, даже не требовались приборы, это было видно невооруженным глазом.