Я хотел, чтобы меня убили - Борис Бабкин

– Вижу, – отозвался Вихрев. – И что теперь делать будем?

– Пока ждать. Сейчас десять часов. Жители дачного поселка просыпаются.

– Вот он. – Вихрев кивнул на трехэтажный коттедж.

Вулич, перевернувшись на живот, увидел вышедшего из калитки крепкого молодого мужчину в широкополой шляпе и шортах. Следом шли двое парней.

– Насколько я понимаю, это охрана, – отметил вслух Вулич.

– Наверное, – кивнул Вихрев. – Каратэк хренов, – усмехнулся он.

Человек в шляпе начал имитировать бой с тенью – наносил удары ногами, руками, локтем.

– А кое-что он знает, – пробормотал Вулич.

– Каратэ-то занимался, – отозвался Вихрев. – Потом какой-то дисциплиной из ушу. Наглый пес, и здоровья хватает. Был не трус. Сейчас не знаю. Говорят, деньги меняют человека, он становится осторожнее, а если еще охрана есть, то вообще…

– Так. Их там пятеро и какая-то дамочка. Жена? – Вулич покосился на Вихрева.

– Без понятия. Наверное, шлюха какая-то.

– Нет, ведет себя по-хозяйски.

– Верно. Кто-то приехал! – Вихрев увидел остановившуюся машину. – Чернота какая! – усмехнулся он. – Жаль, скинхедов здесь нет.

Он посмотрел на Вулича и удивился. Тот, сузив глаза и закаменев лицом, неотрывно смотрел вперед.

– Твои терпилы? – уже зная ответ, спросил он.

– Они, – процедил Вулич.

– Значит, тоже с наркотой связаны?

– Нет, не связаны, в этом я уверен. Что-то здесь другое. И я узнаю что.

– Мочить будем?

– От них зависит.

– Да отказался Русак, – зло говорил Али. – Хоть самим…

– Послушай, – усмехнулся мужчина в шортах, – на кой хрен вам это надо? И так…

– Надо, – перебил его рослый кавказец в темных очках. – Дело не в этой шлюхе, хотя теперь и в ней тоже. Брат ее мужа убил нашего родственника во время войны в Карабахе, поэтому мы и искали Арсеньева. Нужен был повод, чтоб втереться к ним в доверие. Мы специально приставали к ней, чтобы потом прийти с извинениями. Но там оказался этот Вулич, и мы вытащили ножи. Были сильно пьяные, поэтому он и справился с нами.

Длинноволосый усмехнулся.

– Зря ухмыляешься, Костя, – сказал Али, – с этим солдатиком разделаются очень скоро. А заодно и с твоим знакомым. Как только они объявятся в Ярославле, а больше им идти некуда, им конец. Но нам нужно расправиться с Арсеньевыми. У тебя полно знакомых наркоманов, готовых на все во время ломки. Мы заплатим тебе…

– Да ладно, – усмехнулся Буратино, – со своими платами. Помочь я ничем не могу, не мой профиль. К тому же не понимаю я вас. У вас на Кавказе кровная месть в почете. И почему же вы хотите чужими руками убрать вашего кровника? А тот, кстати…

– Убит, – кивнул рослый, – в Москве, в драке.

– Но я вам ничем не могу помочь, – повторил Буратино, – не мое это. Я вообще стараюсь не лезть в подобные дела, если они меня не касаются.

– А мы тебе всегда и во всем помогали, – упрекнул его Али. – Неужели трудно найти наркомана, который…

– Я сказал – нет! – отрезал Буратино.

– Слушай, Магомед, – посмотрел на рослого Али, – как ты думаешь, если менты узнают, что наезд на Жигунова совершил не неизвестный пьяница, а конкретный человек, что с ним будет?

– А вот это вы зря начали, – усмехнулся Буратино.

– Тачка твоих знакомых заехала, – сообщил Вихрев. – Правда, загнал ее парень Буратино. Прием на высшем уровне.

– Это хорошо, – пробормотал Вулич. – И ты со своим разберешься, и я тоже. Хоть буду знать, за что почти год отсидел и ради чего трое суток в береговой яме провел. Сейчас я очень хочу их убить. Может, тогда полегчает. И сдамся.

– Крыша съехала?! – не сдержавшись, воскликнул Вихрев.

– Первое правило засады, – спокойно напомнил Вулич, – полнейшая тишина.

– Да ты такое буровишь, что и…

– Тебя это никак не касается, это мои потерпевшие, за них мне дали срок. И я просто сделаю то, что должен был сделать там, в баре. И может, сумею жить дальше даже за колючей проволокой.

– А ты трус! – неожиданно резко высказался Вихрев. – То убейте меня, пожалуйста, под автомат через забор перелетел, то убью и буду сидеть. Ты себя после этого уважать станешь? Плюнешь на себя, и все, жизнь кончится. А в первую очередь ты предашь себя и своего приятеля с женой. Я уж не говорю о себе. Рисковать шкурой ради того, чтобы снова, только с большим сроком, вернуться на нары?

– Все очень просто, – ответил Вулич. – Я хочу разделаться с теми, из-за кого перестал быть человеком.

– Ты совсем охренел. Ладно, – Вихрев перевернулся на спину, – делаем этих, а там видно будет.

– Я вернусь вечером, – сказал миловидной молодой женщине Буратино, – часов в семь. Ты никуда не уезжай, должен подъехать Поэт с товаром. Пусть Армавир встретит его на разъезде. И если будет «хвост», он сообщит. Тогда разыграешь возмущение от появления незнакомого человека, ты это умеешь.

– Конечно, – улыбнулась она.

– До вечера, Кира! – Он поцеловал ее и сел на заднее сиденье джипа.

– Вот сучонок! – увидел выезжавший джип Вихрев. – Ну, падла, надеюсь, мы сегодня встретимся. И вспомнишь ты…

– А если тебе просто набрехали и Буратино здесь совершенно ни при чем? – спросил Вулич.

– Узнаю.

– А если он не вернется?

– Думаешь, азиков так и оставит у себя? – усмехнулся Вихрев.

– Значит, ждем. – Вулич улегся на спину.

Вологда

– Опишите их внешность, – попросил майор милиции, – составим фоторобот. Будем искать для того, чтобы отблагодарить. Страна должна знать своих героев. – Он улыбнулся.

– Так мы уже говорили, – отозвался Саныч, – как они выглядели. Такие двое…

– Сейчас будете составлять фоторобот, – мягко перебил его милиционер.

– Чуть уже подбородок, – говорил сидевший перед экраном Александр. – Вот так, – кивнул он. – И шрам слева направо, кажется…

– Так чего их там держат-то? – сердито спрашивала нервно ходившая перед дежурной частью милиции жена Саныча. – И так настрадались, а тут еще вы их вызвали.

– Почти один в один, – хмуро проговорил майор милиции, – совпадает с описанием, которое они дали в Угличе. И какого хрена Москва что-то придумывает? Неужели…

– А ты знаешь такие случаи, – перебил его худощавый подполковник, – когда двое неизвестных, заступаясь за других, незнакомых людей, лезут на вооруженных пистолетами бандитов?

– Вообще-то пистолетов те двое не видели, – возразил майор. – Они же тащили водителей к фуре. И старый, и молодой повторили то же описание. Ну разумеется, с небольшой разницей, что вполне понятно, – кивнул он. – Неужели Москва думает, что беглецы ехали в «КАМАЗе» и напали на бандитов? – усмехнулся он. – Оставили оружие, деньги и ушли пешком. А ведь там была милицейская форма, оружие и деньги были. Две машины, не считая «КАМАЗа». Хреновину какую-то выдумывают.