Направление главного удара - Михаил Нестеров

— Я понял. — Абрамов без труда разобрался и в параллельном вопросе: почему Рут, знавшая о золоте, долгое время молчала об этом. Она хотела получить причитающуюся ей долю, но стала бы центром скверного внимания: она — внучка человека, который был участником нападения на свой же, немецкий корабль.

— "Оракулом" командовал лейтенант Мертен. Как и многие военные, он понимал, что война проиграна, что он и его подчиненные подпадут под суд международного трибунала. Что сбежавших военных будут искать, а тех, кто сдался добровольно, все равно ждет срок. В начале 1944 года Мертен переправил нескольких германских военачальников в Аргентину. И сам мог последовать их примеру. Представился случай, и он решил прихватить золото. Мой прадед одобрил его план. Может быть, у него просто не было выхода. Он был один на один с командой подлодки.

Капитан 2-го ранга Александр Абрамов неплохо знал историю Второй мировой и мог найти для Рут множество оправдательных моментов, о которых она только что сказала. Например, тот факт, что на Нюрнбергском международном трибунале германский подводный флот был признан «невиновным» и после оглашения приговора адмирал Дёниц заявил:

— Поведение Германии в войне на море чисто и незапятнанно. Каждый германский моряк может гордо держать голову. И в уйме обвинений, и оправданных, и неоправданных, брошенных в лицо немецкому народу по поводу поведения Германии в войне, это имеет неоценимый вес.

Или же сказать просто, опуская национальную принадлежность: «У моряков нет ни легкого, ни трудного пути. У них есть только славный путь».

— Кстати, каким образом в документах отражено место затопления «Оракула»? — спросил Абрамов.

— Точные координаты там не указаны. Эмиль сказал, чтобы я положилась на него. Он несколько раз встречался с голландским подводником по имени Конрад, сама я его ни разу не видела. Вместе они проложили курс «Оракула», беря в расчет специфический меридиональный хребет Мальдив от Шри-Ланки до самого экватора, сильные течения и прочее. Эмиль — летчик, и он объяснял, словно находился на борту своего «Дикаря».

— То есть курс подлодки лежал...

— ...точно посередине Экваториального прохода, на правом траверсе — остров Бабочки, слева — безымянный островок.

От этих слов по телу Рут пробежал мороз — то же самое она сообщила напавшим на нее незнакомцам. Еще и потому, что воображаемый самолет Эмиля превратился в субмарину и прямо с голубых небес окунулся в морскую бездну, высветил грозные очертания немецкого «Оракула», до сей поры грозящего подводным обитателям носовыми торпедными аппаратами. Впрочем, аппараты субмарины, походившей на исполинскую щуку, пусты: в тот знаменательный, окутанный торжеством тумана вечер «Оракул» выпустил все свои торпеды, а заодно опустошил пулеметные ленты...

— Скажите, Рут, вы наивный человек? — спросил Абрамов. Он, моряк и военный разведчик, не представлял, каким образом можно проложить курс подлодки, опираясь на давнишние документы. Но курс — черт с ним. Дело в самом океане, который, не зная покоя ни днем ни ночью, топит одни острова и поднимает из глубин другие. Можно найти затонувший объект, но — затонувший совсем недавно.

«С чего же все началось? — пытался представить Абрамов. — Возможно, с визита безобидного английского историка. Но безобидного ли?»

— Как зовут вашего визитера?

— Томас Рейман. — Рут без труда угадала, кого имеет в виду капитан.

— Еще один вопрос. Вы назвали подводника по имени Конрад. Он-то в курсе вашего мероприятия?

— Был в курсе. Эмиль сказал, что Кони погиб в авиакатастрофе. Кажется, его самолет вылетел из Шри-Ланки.

— Я бы хотел уточнить: самолет подводника. Забавно, правда? — Абрамов встал. — Мне нужно посоветоваться со своим бывшим шефом — вот кто настоящий подводник.