Комбат - Максим Гарин

– Куда ты пригласишь, тебе же платить.

– Тогда пойдем, где будет подешевле.

– Опять в итальянский ресторан? Спагетти жрать я уже не могу!

– А чего хочешь?

– Я бы выпил немного, скромно и со вкусом посидел, да и все. Завтра у меня тяжелый день.

Приедет управляющий одного из филиалов, а там у них куча проблем, особенно с векселями.

Придется разбираться, поэтому надо, чтобы голова на утро была свежей.

– Да хватит тебе о работе! Я на все дела уже болт забил. По мне так можете разориться, прогореть, пусть вас всех арестуют, а управляющий вместе с бабками дернет куда-нибудь подальше да поглубже. А я обо всем узнаю из заграничных газет.

– Ну ты даешь, Саша! Типун тебе на язык!

Если не будет банка, то что нам с тобой делать?

– Сядем на панели возле Исакия и станем, жалостно подвывая, просить милостыню.

– Тоже дело – бизнес.

– Тебе, может, и дадут, а вот мне…

– Да, выглядишь ты, Саша, шикарно. Придется тебе пару дней в мусорном контейнере переночевать, тогда и тебе давать начнут. Пооботрешься, костюмчик засалится, золотые пуговицы потускнеют, часы кто-нибудь отберет. И будешь ты грязным, небритым и вонючим. Только пару зубов тебе еще выбить…

– Мои зубы не трогай, я за них целое состояние отдал, машину можно было купить.

– Подержанную, – подколол приятеля Андрей Рублев.

– Подержанную или нет, а ездить можно.

– Вот и зубы у тебя такие же, как и машина, которую за них можно было купить.

– Что, тебе не нравятся мои зубы? – улыбка исчезла с лица Чеснокова, словно бы по нему провели грязной половой тряпкой.

– Да ладно, я пошутил, – заулыбался Андрей, – зубы у тебя что надо. Но мне бы больше понравилось и вообще было бы стильно, если бы они у тебя были золотые, как пуговицы на пиджаке и оправа на твоих очках. То есть, ты стал бы сразу стильным парнем, цельной личностью…

– Да пошел ты, Андрей, с тобой вообще невозможно ни о чем разговаривать! Ты вечно все опошлишь, как тот поручик Ржевский.

– Кстати, я догадываюсь, почему ты не вставил золотые зубы.

– Ну и почему? – немного набычился Чесноков, переступая лужу и боясь запачкать свои добротные английские ботинки.

– А потому, что ежели ты летел бы куда-нибудь, тебя сразу же задержали бы и заставили вписывать в декларацию, килограмм золота.

– Какого золота?

– Ты тупой! Стоматологического золота.

На этот раз шутка приятеля Чеснокову понравилась, и он широко, по-американски, улыбнулся, сверкая белыми керамическими зубами.

– Я же не дурак.

Так приятели и двигались, обходя лужи, задерживаясь перед светофорами. Они не спешили, и расставаться им не хотелось. Они знали, что впереди долгая разлука. Аж на целых три недели Чесноков не услышит подколок Рублева, а Рублеву будет не над кем поиздеваться и не с кем делиться впечатлениями.

– Андрюша!

– Да?

– Просьба у меня есть к тебе.

– Хоть две, – безмятежно отвечал Рублев.

– Для своей жены я вчера улетел, вернее, сегодня.

– Не понял…

– А и не надо, будет спрашивать, скажешь, что меня сегодня уже не было.

– Если надо, скажу, что я тебя вообще не знаю. А вместо тебя у нас работает сварливая бабища.

– Смотри, не перебери, она у меня женщина очень подозрительная.

– С чего бы это?

Впереди них шла девушка с полосатым, как шлагбаум, зонтиком, огромным и ярким среди петербургской сумеречной серости.

– Послушай, как бы ты ее трахал? – толкнув приятеля в плечо, спросил Чесноков.

– Эту?

– Ее.

Рублев задумался, даже приостановился и принялся смотреть на туго обтянутый зад стройной девушки в короткой кожанке.

– Знаешь как?..

– Долго?

– Я никогда женщин не балую.

– В каком смысле?

– Пусть сама беспокоится о том, успеет она кончить или нет, я о своем приятеле куда больше забочусь.

– Обо мне что ли? – Рублев смотрел на Чеснокова невинными глазами.

– Ты мне друг, но в табеле о рангах занимаешь только вторую строчку, первую – тот дружок, который у меня в штанах.

– А давай у нее спросим, как бы ей хотелось? – не унимался Андрей.

– Как бы ей ни захотелось, я так и трахнул бы ее, – честно отвечал Александр.

– Не сомневаюсь, я бы сделал то же самое.

– Эй, девушка, девушка… – тут же закричал Чесноков своим приятным басом, который, как он полагал, действует на девушек и женщин магнетически.

Но когда девушка обернулась, Александр скучающе смотрел на носки своих ботинок, и она встретилась с немного удивленным взглядом Андрея, а его приоткрытый рот навел девушку на мысль, что обратился к ней именно он.

Девушка стояла, стояли и Рублев с Чесноковым, Между мужчинами и ней пролегало каких-то восемь шагов.

– Вы не скажете как пройти в аптеку? – спросил Андрей и немного хитро улыбнулся. – Моему приятелю плохо, очень плохо.

– А что с ним? – настороженно осведомилась девушка, еще не поняв, какую игру с ней затеяли солидные мужчины.

– Да у него понос. Видите, боится с места двинуться. В напряжении весь…

– Вот уж да!

– Не вру!

Девушка громко захохотала, отчего ее лицо стало более розовым и чуть более миловидным.

– Подскажите, спасите его.

– Аптека? Не знаю. А вот платный туалет за углом, могу проводить, но только до двери с буквой "М".

– Да, да, спасибо.

– Не слушайте его, он просто идиот, которого по недоразумению оставили гулять на свободе.

– Оба вы немного того…

– Нет, только он, – Чесноков собрался праздновать победу.

– Знаете, мой приятель хотел просто с вами познакомиться.

– В честь чего?

– Ему понравился ваш зад.

– Придурки! – сказала девушка, резко развернулась и почти побежала.

– Как она тебя! – заулыбался Александр Чесноков, толкая в плечо Андрея.

– Это она тебя, а не меня. Это ты для нее законченный придурок.

– Кое в чем ты прав, зад у нее определенно ничего, а вот перед ни к черту.