Танки в плен не сдаются - Александр Тамоников

— Я ничего такого и не подумал. Хотя признаюсь, что общаться с вами приятно. Это не намек на что-либо. Просто приятно. Вот и все.

— Ну, если просто, то давайте пообщаемся.

— А Рябинина проведать можно?

— Конечно, но не сейчас. Я недавно сделала ему уколы, и он сейчас спит в палате номер один.

— Пойди тут разберись, если даже номера палат не прочтешь.

— Первая дверь слева от приемного покоя. Впрочем, мы пойдем мимо, я покажу.

Они поднялись и направились к приемному покою. Ольга показала Стасу палату Рябинина. Иволгин заглянул туда. Там стояли четыре койки. На той из них, которая была расположена у окна, спал старший лейтенант. Капитан аккуратно прикрыл дверь.

Они прошли в беседку, сели на скамейки.

— Оля, ты не хочешь рассказать мне о себе? — произнес Иволгин.

— Мы уже на «ты»?

— Так будет проще.

— Да, наверное. А зачем тебе мое прошлое?

— Необычная история.

— Разве Хамид не рассказал?

— Только в общих чертах. О сестре, твоем приезде в Сирию, нашествии террористов, попытке эвакуации, гибели…

— Да, так оно и было.

— Знаешь, ты извини меня. Я знаю, что ты не замужем, но не могу понять, почему так вышло.

Женщина невесело усмехнулась и заявила:

— Ты хочешь сказать, что я уже старуха, а все не замужем?

— Нет, что ты! Какая старуха? Тебе и двадцати лет дать невозможно.

— Не надо, капитан. Это уже лишнее. Мне двадцать восемь. А почему не замужем? Это мое личное дело.

— Извини.

— Не за что. А зачем тебе это? — Ведь, судя по колечку, ты женат. Или думаешь, если я не замужем, то со мной можно закрутить военно-полевой роман? Чтобы скучно не было?

Иволгин покачал головой и заявил:

— Как ты могла такое подумать? Хотя скажу честно, что ты мне сразу понравилась. — Он стянул с пальца кольцо. — А моя семейная жизнь, к сожалению, уже в прошлом.

— Все мужчины так говорят.

— Я тебя не обманываю. Распалась моя семья как карточный домик. Можешь, если хочешь, у Рябинина спросить. Он подтвердит. Хорошо, что мы детей не завели.

— Конечно, в ваших проблемах виновата жена.

— Я должен бы был сказать, что виноват всегда мужчина, но в моем случае это не так.

— Значит, все-таки жена. Что, нашла другого?

— Да.

— А ты расскажи мне свою историю, потом я тебе отвечу, почему не замужем. Времени у нас куча, больные не наблюдаются, до приезда санитарной машины не менее трех-четырех часов. Хотя тебе же надо отдохнуть.

— Я во время перелета отдохнул. И до этого. Рассказать, говоришь? Хорошо. Слушай.

Иволгин сам не ожидал от себя такого. Он и представить не мог, что откроет свои самые сокровенные тайны женщине, встреченной здесь, в далекой Сирии, с который и говорил-то в первый раз. Но Станислав рассказал все.

Ольга выслушала его и проговорила:

— Зачем она замуж выходила за офицера? Ведь знала, что придется по гарнизонам мотаться. А у нее отец со связями.

— Говорила, что полюбила.

— Ты поверил?

— Как ни странно, да. И я ее полюбил.

— А любовь что, вот так разом вся и прошла?

— Не разом. Быстро, но болезненно. В общем, нет у меня больше жены, но это совершенно ни о чем не говорит. Не буду отрицать, что хотел бы отношений с тобой, однако ни на что не рассчитываю. Да и служить нам здесь не придется. Видимо, мы только сегодня и будем тут. Не за этим нас вызывали сюда.

— Знаешь, я верю тебе.

Иволгин усмехнулся и заявил:

— Если бы это еще что-либо изменило в будущем.

— Кто знает, капитан, может, и изменит. Жизнь — штука сложная. Уж это я в полной мере на себе испытала.

— Ты обещала рассказать, почему не замужем.

— Да, раз обещала, то расскажу. Есть в тебе что-то такое, что притягивает, привлекает, вызывает доверие. У меня все просто, я банально никого не любила. А выходить замуж ради штампа в паспорте не хочу.

— Это правильно. Но бывает и так, что любовь проходит.

— Значит, это была не любовь.

Тут к ним подошел сириец в форме лейтенанта с эмблемами медика.

— Извините, Ольга Владимировна, в первой роте солдату придавило ногу, — проговорил он по-русски. — Сейчас его доставят. Я на месте смотрел. Похоже, что раздроблена правая голень.

— Значит, операция. Будешь ассистентом. Готовь операционную. Понадобится спинномозговой наркоз.

— Да, Ольга Владимировна. — Лейтенант ушел.

Русанова встала, поднялся и Иволгин.

— Вот и завершилась наша беседа. Извини. Как видишь, у меня дела, — сказала Ольга.

— Жаль, но служба есть служба. А вечером?..

— Нет, — кратко ответила женщина. — Прости и не говори ничего. — Она прошла в санчасть.

Вскоре туда же на носилках принесли солдата, который кричал от боли.

Капитан пошел к дому. Он прекрасно понимал, что уснуть ему не удастся, хотел просто полежать. Все его мысли были о докторше. Его собственные семейные проблемы отодвинулись на второй план. Сейчас они были так же далеки от него, как и страна, где он оставил их. Станиславу стало легче. Он испытывал какое-то необъяснимое, новое для себя чувство, определение которому дать не мог.

Когда он вернулся, Буренко спал. Стараясь не шуметь, Иволгин разделся, прошел в холл, оттуда в ванную, принял душ, потом прилег на кровать. Прохладные струи кондиционера приятно охлаждали тело. Сегодня температура воздуха поднялась до тридцати градусов.

Он так и не заснул. Вскоре в холле начался какой-то разговор на арабском. Затем в дверь кто-то тихо постучал.

— Да, — ответил командир группы.

Появился офицер в звании прапорщика и проговорил:

— Извините, господин капитан, командир батальона прибыл раньше времени, которое называл. Он просит всех российских танкистов к себе в кабинет.

— Он назначил точное время?

— Нет. Распорядился только передать вам приглашение.

— Понятно. Скажите комбату, что мы будем у него через пятнадцать минут.

— Слушаюсь! — Прапорщик ушел.

Буренко проснулся и спросил:

— Что, уже пора на ужин?

— Нет, Миша, пришло время идти к комбату.

— Но он же должен был приехать после восьми часов.

— Прибыл раньше, находится в штабе и ждет нас.