Большая пайка - Юлий Дубов

Назавтра Муса позвонил около полудня и сказал:

— Я знаю, что надо делать. Только это не телефонный разговор. Хочешь, я подъеду сейчас? Или сам приезжай. Ну как?

— Давай я приеду, — легко согласился Ларри. — Я ведь у тебя так ни разу и не был. Пропуск на машину сможешь заказать?

Через час Ларри уже входил в главный корпус больницы. Муса лежал на четвертом этаже, в правительственном люксе, где когда-то генсек Черненко успел перед смертью проголосовать за нерушимый блок коммунистов и беспартийных.

Теперь, вследствие нагрянувшей коммерциализации, в люкс укладывали тех, кто мог позволить себе заплатить триста пятьдесят зеленых за проведенный в клинике день. Несмотря на близость финансового коллапса, «Инфокар» такими деньгами располагал.

У входной двери на диванчике сидел личный охранник Мусы. Увидев Ларри, он вскочил и вытянулся в струнку. Ларри небрежно кивнул стражу и открыл дверь в палату. Охранник странно хрюкнул, будто попытался что-то сказать, но передумал.

* * *

В палате никого не было. На столике красовалась откупоренная бутылка шампанского, рядом стояли два недопитых бокала и лежало надкушенное яблоко.

Сквозь закрытую дверь второй — дальней — комнаты доносился писк мобильного телефона, заглушаемый звуками совершенно определенного происхождения.

Ларри ухмыльнулся, распахнул дверцы серванта, достал еще один фужер и хрустальный поднос. Налил себе шампанского, поставил все три фужера на поднос, положил рядом яблоко и ударом ноги распахнул дверь в дальнюю комнату.

Надрывающийся мобильный телефон, прикрытый сброшенным на пол белоснежным медицинским халатом, валялся недалеко от кровати. Хозяйка халата, единственной одеждой которой был свисающий с плеча бюстгальтер, ритмично двигалась, обхватив бедрами лежащего на спине Мусу. В ее правой руке находилась груша, которую она сжимала в такт движениям. Резиновая трубка соединяла грушу с черной повязкой на левой руке Мусы. По-видимому, шел процесс измерения давления.

Ларри поставил поднос на пол, поднял телефон и, подойдя к окну, нажал кнопку приема.

— Муса Самсонович, — сказала трубка, — к вам Ларри…

— Ладно, — буркнул Ларри, — сейчас передам.

Он прошел к креслу, стоявшему у изголовья кровати, и безмятежно уселся.

Через полминуты медсестра, случайно открыв глаза, заметила его и застыла с разинутым ртом.

— Как давление? — озабоченно спросил Ларри. — Не зашкаливает?

Муса повернул голову, увидел Ларри и широко улыбнулся.

— Как ты быстро! Я тебя раньше, чем через полчаса, и не ждал. Леля, — обратился он к сестре, — ты иди пока, нам поговорить надо.

Леля свирепо фыркнула и, натянув на себя простыню, соскочила с Мусы на пол.

— Это ты зря, — определил Ларри, окинув взором обнажившуюся фигуру Мусы. — Такие процедуры нельзя преждевременно заканчивать Могут исказиться медицинские показания.

— Ладно, — сказал Муса, садясь на кровати. — Меня эти процедуры уже доконали. Я тебе вчера говорил. Лелечка! Не обижайся. Это старый друг. Познакомься.

Лелечка прошуршала за спиной Ларри халатом и возникла в поле зрения уже одетая.

— Леля, — представилась она, протягивая ладошку.

Ларри встал и поклонился, уважительно пожимая руку дамы.

— Ларри. Окажите нам уважение, побудьте еще минуту в нашем обществе. Я ваше шампанское принес. Выпейте с нами. Один бокал.

Он так незаметно, но убедительно подчеркнул слово «один», что Леля немедленно определила количество отпущенных ей секунд. Она опустилась в указанное ей кресло, сдвинула точеные колени, взяла протянутый Ларри бокал и скромно потупилась.

— За встречу, — сказал, улыбаясь, Ларри и подал бокал Мусе. — И чтобы у тебя с давлением всегда было как сегодня. Согласны, Леля?

Леля покраснела и кивнула. Потом залпом осушила бокал.

— Я пойду, ладно? — сказала она, вставая. — Меня еще больные ждут. А вам поговорить надо.

Ларри проводил ее одобрительным взглядом.

— Хорошая девочка. Понятливая. И из себя ничего. Студентка?