Генеральная зачистка - Александр Тамоников

– Да никого я не собирался сдавать! Чтобы меня Депутат замордовал расспросами? А потом и предъяву кинул?..

– Кто тебя знает, Рябой… Так и нам, и тебе спокойней будет.

– Ни хрена себе спокойней! И что, мне теперь всю жизнь таскать в себе вашу хрень? А вы – ржать, слушая, как я бабу свою трахаю?

– Это временная мера. Закончим операцию по вашей конторе – уберем «маяк». Но предупреждаю: ни сам, ни с помощью медиков ни в коем случае не пытайся извлечь его самостоятельно. Это приведет к смерти. Запомни, Рябой, к немедленной смерти! Только наши специалисты могут избавить тебя от него, и никто другой. Запомнил?

– Не хочешь, запомнишь…

– Вот и хорошо. А теперь садись в свою развалюху и вали отсюда. Вечером ждем тебя с Ольгой!

Рябой сел в «семерку» и вскоре скрылся за рощей.

– Ты отдашь мне свой телефон? – спросил Шепеля Самойлов.

– Из-за номера? Нет, позвони в технический отдел, пусть они вобьют мой номер и в твою трубу. Вместе с сигналом, что слышал оператор салона «Бергета». А мне установят обычный звонок. Вообще-то надо было звонить в салон с твоего телефона, я выпустил это из виду. Но ничего. Технари разведут номер. Да и кто тебе будет звонить? Хотя будет… Тот же Рябой, когда привезет Ольгу.

– Ты разве не будешь со мной?

– Я проконтролирую обстановку у дома по приезду Рябого, осмотрю, что к чему, поднимусь. Нам с ней беседовать недолго. В ночь будем брать объекты. Сейчас едем в штаб разрабатывать план акции. Ну, а далее по плану, обычная работа. Все по машинам, и вперед в Москву!

В штабе подгруппу Шепеля уже ожидали полковник Тимохин, майор Макаров, капитан Лушин и прапорщик Шматко. Это стало сюрпризом для Михаила. Он обратился к Тимохину:

– Ты, командир, решил сам возглавить акцию по освобождению рабов?

– Да, таков приказ начальника Управления.

– А ребят с собой для усиления взял? Значит, считаешь, что мы вчетвером – я имею в виду себя, Самойлова, Кима и Дрозда – не справились бы с задачей?

– Справились бы, но, согласись, шестеро спецов все же лучше и надежней, чем четверо.

– Так всех нас, выходит, не шесть, а восемь человек. И непонятно, для чего ты привлек к работе снайпера Шматко? У охраны травматика и дубинки, и их ночью на объекте всего четверо. Или в Управлении решили провести акцию устранения и завалить всю охрану?

– В этом нет необходимости. Но нам, Миша, предстоит не только разнести гадюшник работорговцев.

– Что же еще надо будет сделать?

Тимохин отвел своего подчиненного и друга в сторону:

– Разведка вычислила, кто стоит во главе организованной преступной группировки, занимающейся не только эксплуатацией детей, инвалидов, организацией проституции, но и торговлей довольно крупными партиями тяжелых наркотиков, в основном героина.

– И кто же эта тварь?

– Бывший генерал МВД Константин Леонидович Строгин.

– Строгин? – удивился Шепель. – Это тот, кого в девяностые годы в министры прочили?

– Тот самый. Он попал в поле органов безопасности еще во время Первой чеченской кампании.

– Что-то связанное с продажей оружия?

– Не только. Строгин подозревался в продаже оружия и в тайном сотрудничестве с руководителями бандформирований, в том числе и лично с Масхадовым. Но тогда либо не удалось ничего доказать, либо делу не дали ход сверху. Строгина понизили в должности, но оставили в центральном аппарате. Какое-то время он выжидал, а после вновь взялся за прежнее. От неминуемого и сурового наказания его спасло то, что первая же партия оружия, отправленная в Чечню в начале века, была перехвачена. Случайно или нет, но спецназ МВД при захвате груза уничтожил всех курьеров и охрану, оборвав тем самым нить, которая могла привести к организатору сделки. Строгин подал рапорт на увольнение и вскоре оказался на гражданке, чтобы всплыть сейчас. Уж как на него вышла ФСБ, мне неизвестно – возможно, Феофанов просветит, – но то, что именно Строгин стоит во главе преступного бизнеса, на который вышел Самойлов, – доказанный факт. А посему, Миша, после отработки объектов нам предстоит еще работа по Строгину.

– Ты хочешь сказать, что мы должны будем взять этого «оборотня»?

– Да. Взять или уничтожить, как получится. Уж не знаю, каково будет окончательное решение по нему.

– Значит, уничтожение.

– Почему?

– Да потому, что от Строгина ниточка, как ты говорил, может потянуться еще выше. Ведь кто-то в свое время отмазал генерала… А кто мог отмазать такую фигуру? Лишь тот, кто сидит на самом верху. Поэтому, уверен, по Строгину мы получим приказ на ликвидацию.

– Возможно…

– А вскоре кто-то займет место этого генерала – и все начнется по-новому.

– Но мы можем и не уничтожать Строгина, – улыбнулся Тимохин.

– Ты пойдешь на невыполнение приказа? – удивился Шепель.

– Там будет видно, Миша. Строгин – второй этап общей операции. А нам надо придумать, как провести первый…

– У меня есть план. Я хочу знать, кто будет работать по Депутату-Черканскому?

– МВД. И ребята из полиции уже готовы арестовать господина Черканского, они ждут результатов нашей работы по объектам. Идем к остальным, послушаем, что за план ты предложишь.

Офицеры собрались в зале совещаний. Тимохин выслушал Шепеля. Поднялся из-за стола, прошелся по залу:

– Что ж, план нормальный. Но он разработан с учетом применения в акции четверых спецов. Я, как заместитель начальника отдела спецмероприятий, вношу в план коррективы. А именно: дома содержания женщин отрабатывают капитаны Лушин, Ким, Дрозденко и майор Макаров, он же старший группы захвата; на объект содержания детей и инвалидов выходят майор Шепель и старший лейтенант Самойлов. Захват объектов провести одновременно после полуночи до рассвета. Маршрут и время выдвижения к объекту, определение позиций подготовки штурма, точное время проведения акции – на усмотрение майора Шепеля. Я с прапорщиком Шматко буду находиться в штабе и постоянно на связи.

– А кто займется рабами после их освобождения? – спросил Дрозденко.

– Специальная группа МЧС во взаимодействии с полицией. Вам после акции прибыть в штаб.

– Надо будет выпустить Ольгу Шевцову из хаты Самойлова, – проговорил Шепель.

– Не надо ее выпускать, – неожиданно сказал связист. – Напротив, детей к ней доставить следует.

Шепель повернулся к Самойлову:

– Не понял… Ты что, Сережа, хочешь приютить семью у себя?

– Там видно будет. Но прошу доставить Шевцовых ко мне.

– Ольга уже будет у тебя, на что я очень надеюсь, – вновь улыбнулся Тимохин, – ну а детей ее сам домой к себе и вези. Ничего не имею против. Личная жизнь офицера – это его личная жизнь. Еще вопросы есть?