Леший - Александр Тамоников

– Интересно, и что же он тебе «навесил на уши»?

Бабичев, казалось, не замечал колкости Короля.

– Леший вернулся домой после службы. Кстати, уволен он по выслуге лет, подчистую. Это я проверил. Кораблев Олег Юрьевич, – Бабичев сделал ударение на фамилии Кораблев, – дядя Лешего, обещал устроить его к себе на фирму. Но через месяц, когда вернется компаньон. А пока Леший решил наведаться в родные места. Вот и все!

– Подожди, так твой Леший – племянник Кораблева?

– Да.

– Интересно... – задумавшись, произнес Король. – И где сейчас этот Леший?

– На кордоне.

– Уверен?

– Уверен.

– Надеюсь, ты предупредил его, чтобы держал язык за зубами?

– Конечно. Я сказал, что поеду посоветуюсь с одним человеком. Дело-то серьезное. Он согласился, и мы договорились по возвращении встретиться на кордоне.

– Ну а сам он что? Как настроен? Чего от него можно ожидать?

– Внешне спокоен. Удивлен, правда, что подобное может происходить, как он выразился, в мирной жизни. А так? Черт его знает. Сообщил мне о бойне, и все. Предположений никаких не делал... Не знаю... Что от него можно ждать? Не могу сказать. Леший всегда был скрытен. Но что-то подсказывает мне, что он может быть опасен.

– Еще бы! Стоит ему поведать дяде о произошедшем – последствия могут быть катастрофическими. Спецслужбы возьмутся – всю Мещеру перетрясут. И базу вычислят. Тогда делу конец... И нам тоже. ФСБ стоит только получить информацию и проверить болото.

– Это невозможно.

– Что невозможно?

– Проверить, как вы выразились, болото. Там топь такая, что...

– Мне бы твою уверенность.

Бабичев воспользовался наступившей паузой и сменил тему:

– А если вы хотите знать мое мнение о происшествии, то у меня как у профессионала сомнений на этот счет нет: ваш компаньон и мой щедрый друг-меценат Кирилл Сонин объявил нам войну. Может быть, Геннадий Андреевич, я совершил необдуманный поступок, но я успел побывать у Сонина и высказать ему все, что он заслуживает. Он убьет меня...

– И правильно сделает, – не дал договорить гостю Король. – Ты ведь все время хотел оставаться чистеньким. Вот чистеньким он и спровадит тебя на тот свет. А мы, грязненькие, разберемся без гундосых во всей этой заварухе.

Король прошелся по кабинету, что-то обдумывая. Затем приказал:

– До утра останешься здесь. А с другом твоим разберемся.

Геннадий Андреевич поднял трубку внутренней связи.

– Эдик! Зайди ко мне.

Тот появился через минуту.

– Слушаю, Геннадий Андреевич.

– Проводи подполковника в гостевое крыло. Потом ко мне.

Эдик обратился к Бабичеву:

– Пойдемте, Николай Викторович.

Они покинули кабинет и вскоре вошли в комнату, ничем не уступающую люксу приличного отеля.

– Что заказать на ужин, Николай Викторович?

– Водки. И не на ужин, а сейчас.

* * *

Король находился в глубоком раздумье, когда вернулся Эдик. Жестом указав помощнику на кресло, Геннадий Андреевич присел рядом.

– Ты все слышал, Эдик. Что скажешь?

– А что сказать? Рано или поздно нечто подобное следовало ожидать, только не столь кровавое. Кирилл укрепился настолько, что решил вывести нас из игры, забрав все дело в свои руки.

– Кирилл? Ты думаешь на него?

– Да. Я думаю, это его работа. Третьей силы рядом нет. Спецслужба? Исключено. Мы были бы в курсе их намерений. А Кирилл? Это реально. Он знает все нюансы транзита, профессионалов мог нанять, это не проблема. Главное, расчет сделан верно. Товар исчез бесследно. А нам за него платить. Хорошо, заплатим на этот раз, но Кирилл перехватит и последующие караваны, меняй мы хоть сколько маршруты. Поставщик от нас откажется, мы превратимся в банкротов, и все! Кто нас заменит? Ответ очевиден – Кирилл, больше некому.

– Но это же, это... слишком просто и... подло!

– Геннадий Андреевич! В простоте и смысл. И потом, это жизнь. Жизнь по законам стаи. Выживает сильнейший.

– Сильнейший? Это Кирилл-то сильнейший? Я же его сам из зоны вытащил, посадил на доходное место. И он сильнейший?

– Сейчас, выходит, да.

– Мразь! Гаденыш! Я ему покажу сильнейшего!..

– А что, собственно, вы ему предъявите? Он сам завтра будет обрывать связь, выясняя, почему не прибыл товар. И негодовать будет вместе с вами.

– Но мы можем проверить, пошел ли от него груз. Он так же повязан обязательствами. А кроме как у нас, Кирилл товар нигде взять не может.

– Товар не пойдет. Зачем Кириллу подставляться, раз он затеял масштабную акцию? Нет, Геннадий Андреевич, внешне наш компаньон будет чист как стеклышко. Товар уже надежно запрятан. Он жрать не просит и в цене не упадет.

– Сволочь. Но что же делать?

– Думать, Геннадий Андреевич, думать.

– Вот ты и займись этим, на то ты и помощник. Свои соображения доложишь завтра. И давай ко мне Фому с Серьгой.

– На того бедолагу с кордона запустите?

– Этот бедолага – офицер и племянник Кораблева.

– Слышал.

– Лучше будет, если этот Леший исчезнет. Лишние разговоры нам не нужны.

– В принципе правильно. Сейчас я пришлю бойцов.

Эдик вышел. А через полчаса тот же кабинет покинули Фома с Серьгой – штатные «королевские» палачи.

* * *

Леший, вернувшись на кордон, зашел к деду Матвею. Тот что-то штопал, отчаянно матерясь.

– Бог в помощь, дед!

Увидев Владимира, старик отбросил штопанье на дальний конец лавки.

– Да пропади она пропадом, рубаха эта! Дыра на дыре, и глаза ни хрена не видют. Даже через очки. Помог бы?

Лешин взял старую рубаху, осмотрел ее:

– Ее выбросить надо, а не штопать.

– Разбросался. А новую где взять? Аль голым прикажешь ходить?

– Пойдем со мной. Дам тебе пару своих военных. Военные носить будешь?

– Спросил тоже. Чего не буду? Буду. Армейские, они крепкие.

Владимир с дедом прошли в дом Лешина, где последний извлек из объемной сумки несколько рубашек защитного цвета. На одной еще висели погоны.

– Во! Дай вон ту. Майором на старости похожу.

– Бери. Брюки нужны? Только великоваты будут.

– Давай. Пригодятся.