Наперегонки со смертью - Виталий Гладкий

Венька Скок свалился как снег на голову.

После командировочных приключений у меня не было желания не то что заниматься с кем-нибудь пустой болтовней, но даже лишний раз в туалет сходить. Я лежал на диване словно выжатый лимон и несколько часов кряду изучал обои на потолке. И в конце концов понял, что их туда наклеили не из-за красоты или новых веяний в отделке интерьеров, а по причине гораздо более прозаичной. Строители перепутали низ с верхом и уложили плиты перекрытия ступеньками. И чтобы хоть как-то замаскировать эти огрехи, наши смекалистые люди сотворили маленькое чудо, превратив полнейшее безобразие в последний писк моды квартирного дизайна.

– Привет! – бодро пропищал Скок и с победным видом поставил на стол пакет, который тут же откликнулся бутылочным звоном. – Я думал, ты спишь. Или помер. Минут пять жал на кнопку звонка.

– Как ты меня вычислил?

– Проще простого. Позвонил в твой отдел и какой-то мужик сказал мне, что ты взял отгул.

– Сегодня что, праздник? – вяло спросил я у Веньки, который тем временем начал доставать из пакета бутылки с пивом.

– Ну… – Скок развернул газетный сверток и у меня потекли слюнки при виде двух вяленых лещей.

– А поконкретней можешь?

– На заводе пожар. Склад ГСМ накрылся. Территория в дыму и начальство отпустило почти всех рабочих по домам. Остались только вспомогательные службы и охрана…

Венька работал в ювелирном цехе литейщиком. Кроме производства по обработке алмазов, которые потом шли в основном за рубеж, на заводе существовали и другие подразделения подобного профиля с конечной продукцией, ориентированной на внутренний рынок. Так сказать, ширпотреб. Для "Алмаза" это было новшеством, к слову, приносившим немалый доход. На созданных с приходом нового руководства мощностях изготавливали, кроме бижутерии, различные сувениры, отделанные полудрагоценными камнями, серебряные подсвечники, золоченые столовые наборы и прочее.

– С тобой все ясно… – Я криво ухмыльнулся. – Кому война, а кому – мать родна.

– Так ведь упряжку мне все равно проведут. Из-за чего горевать?

– И то верно. Вот если бы, например, начался всемирный потоп – тогда другое дело.

– Да ну тебя! – отмахнулся Скок. – Если ты такой умный, то почему до сих пор бедный?

– Потому что не фартовый. И воровать не умею.

– А я бы украл, – честно признался Венька. – Только по крупному. Чтобы раз – и в дамки.

– Поздравляю. У тебя есть идея-фикс.

– Это что такое? – осторожно поинтересовался Скок.

– Голубая мечта. Говорят, что с нею жить легче. Вроде как у тебя появилась новая религия, какой-нибудь фетиш, которому ты поклоняешься втайне от всех.

– Тебе сколько лет? Двадцать девять? А рассуждаешь словно старый дед. Ничему я не поклоняюсь. Просто хочется пожить по-человечески.

– А кто не хочет? Вот только воруют далеко не все.

– Чего не скажешь о нашем начальстве… – Венька разлил пенистое пиво по стаканам. – Пей. Во здравие…

– Присоединяюсь… – Пиво и впрямь было хорошим не только с виду; я уже не говорю о вяленом леще; и где только Скок добыл такую вкуснотищу. – А причем тут начальство?

– Думаешь, пожар на заводе – это случайность? Как бы не так. Концы прячут в воду.

– Но ведь сгорел всего лишь склад ГСМ.

– Который находится рядом со складом готовой продукции, – подхватил Венька. – Ты на заводе без году неделя, а я работаю уже шесть лет. И знаю, что раньше горюче-смазочные материалы хранились возле склада абразивов. Теперь на том месте строят новый цех, а для ГСМ не нашли более подходящего помещения, нежели старую времянку, расположенную впритык с кладовыми, где лежат готовые к отправке бриллианты. Вот такой номер, Геша.