Встреча с родиной - Александр Стрельников

Мы уходили в спешке. Не побежденными, но и не победителями. Мы были похожи на бригаду наемных рабочих, которые спешно штукатурят и белят стены к приезду заказчика. Спешно, потому что проебали все дедлайны и объект надо сдавать вот-вот. Но мы не рабочие. Мы солдаты. И спешка обернулась для нас кровавой баней. Но мы «Вагнер». Ихтамнеты. Вот нас там и не было.

Пришла пора грузиться в «буханку». Закидываем вещи, пускач, пару ракет, что прихватили с собой. Трогаемся. Едем, как оказалось, на НПЗ. В тот самый подвал, куда меня привезли в первый день. Он похорошел с того момента, почти как Москва. Сколотили нары, спать можно было не на поддонах, провели нормальный свет. Прямо цивилизация. На подвале встречаю командира отряда, того самого, что тыкал в меня пистолетом.

– Ну как вы?

– Да, нормально. А вы?

Он не отвечает, сильно занят. Кто-то позвал его по рации, и командир спешно удалился.

Пока чего-то ждем, решаю глянуть в гаджете, что за Соледар. Вижу, что рядом с Бахмутом. Теперь понятно, куда мы идем. Начинаю своим рассказывать по памяти из статей, что прочел перед войной, что такое городские бои. Снайпера в каждом доме, ходить надо у стен и все в таком духе.

Настроение смешанное. Я не любил переезжать с одной позиции на другую. Особенно после истории с посещением хохлячьей лесополки, а тут вообще переезд на другое направление. Все заново, считай.

Тут поступает команда грузиться. Нас человек 30, залезаем в КамАЗ. Ночь темная и безлунная. Я сижу с краю, немного приоткрываю тент, слабо проглядывается окружение. Решаю покурить и попытаться уснуть.

Проснулся от того, что меня толкнули в плечо, голос сказал мне: спрыгивай. Куда приехали? Уже в Соледар? Выпрыгиваю, осматриваюсь. Сетчатый забор, с другой стороны какое-то здание. Нас привезли в коровник. До этого кто-то в КамАЗе говорил, что повезут нас на заслуженный трехдневный отдых чуть ли не в городе, дадут возможность помыться и привести себя в чувство. А тут коровник. Пиздоболам в рот нассым? Ну, может, утром повезут? Не теряю надежды.

Нас оформляют в список, говорят проходить внутрь, искать себе место и падать на отдых. Зашел, вижу, там уже куча людей: кто-то спит в спальнике, кто-то жжет костер. Дымно, накурено, галдеж. Прокрадывается мысль, что душ нам все-таки не светит. Разложил спальник, укутался и лег. Перед сном я думал о доме, жене и коте.

Двадцать какое-то декабря. Мы ушли из-под Лисичанска писать новые кровавые страницы нашей грядущей победы. Жаль только, что с душем мы пролетели.

«Убейте их всех нахуй»

Просыпаюсь через пару часов от холода и сырости. Сова сразу протягивает кругаль с чифиром. После завтрака решаю сходить осмотреться. Надо же знать, куда нас привезли вообще. Выхожу из коровника и вижу рядом еще один коровник и другое здание поменьше. Понятно, что какой-то фермерский комплекс. Но где мы?

Я иду в сторону сетчатого забора, за ним вижу дорогу и заправку. Ого, даже не разъебанная. Мимо проезжает машина, не привычный глазу джихад-мобиль, а обычная такая старенькая иномарка. Мирные? Ого, так, может, нас все-таки отвезут в душ, раз мы в шаге от мирного города.

Позже узнал, что мы были в Первомайске. Это ближайший прифронтовой город. Там действительно течет мирная жизнь и о войне напоминают только бесконечные ПВД и штабы, куда периодически прилетают HIMARS. Ну и огромное число военных, конечно. Стало грустно, мирная жизнь буквально за забором. Я вспомнил утренний чифир, и сложилось впечатление, что я на централе каком-то, а не на войне.

– Ебать, Саня! – слышу сзади.

– Макс! Тебя не заебашило еще?

Смеемся. Мы не виделись с Максом с тех пор, как нас разделили на НПЗ. Помню, как в тот вечер мы, прощаясь, договорились, что если с кем-то что-то случится, то будем помогать семьям друг друга. Крепко обнялись, начали делиться впечатлениями и рассказывать друг другу о пережитом. Макс говорил о Мантисе, я поведал о том, как вслепую пытался уничтожить танки, пока они утюжили передок. В профессиональном смысле у Макса тоже не было особых заслуг. Никакие танки и «бэхи» он не сжигал. Макс работал в основном по газовой станции, часто просто от скуки.

– А вас в душ возили?

– Да какой душ, братан, разогнался, об дерево уебался, грязь отвалилась – вот и весь душ.

Ну, радует, что хоть не я один в пролете. Чуть позже приехало командование, нас собрали, чтобы сделать объявление:

– Я вас поздравляю. Под Лисичанском нами почти полностью уничтожена какая-то бригада ВСУ, их командир-баба была отправлена в отставку, а недобитки ушли в тыл на переформирование. Нам предстоит взять штурмом Соледар. Уже к вечеру отсюда начнут убывать первые штурмовые группы. В город путь еще не открыт, так что будем идти по полям. Позже вас будут инструктировать более детально. Да, и еще. Теперь вы не 5-й штурмовой отряд. Теперь вы 15-й ШО. Все вы теперь находитесь под единым командованием. Удачи, парни, убейте их всех нахуй.

Перед нами выступал командир разведки нашего отряда. В мирной жизни он был банковским управленцем, бросил работу и уехал штурмовать Попасную. Это была не первая его командировка. «Убейте их всех нахуй» было девизом нашего отряда, который устойчиво закрепился еще с Сирии. Его произносили почти всегда перед накатами для поднятия боевого духа.

После выступления стало понятно, что нас ждет очередное приключение, но мы люди подневольные, отказаться от выполнения задачи права у нас нет. Остается лишь покориться судьбе. Дышать табачным дымом и сырым бетоном уже просто нет сил, снова выхожу подышать воздухом на улице. Вижу, как Сова сидит в окружении нескольких бойцов и что-то вещает:

– Да, оборону держали под Лисичанском.

– И как там, тяжело? Мы туда скоро тоже поедем.

– Да, очень тяжело.

– А в хохлов стрелял?

– Да нет, мы с ножами оборону держали. – Достает штык-нож из-за пазухи и смотрит на него.

– Ого, ну нам с автоматами, наверное, попроще будет.

– А вы там, что ли, на ферме все сидите? А можно зайти посмотреть?

– Да можно, только аккуратно, у нас там поножовщина постоянно.

– Неее, тогда не пойдем.

Еле сдерживая смех, мы получили респекты от «зеленых», которых как раз должны были увозить на направление, откуда мы снялись. Они