Профи крупного калибра - Михаил Нестеров

Он так и не понял, почему Лена называет его Лешей, видимо, израильское «Лева» не совсем подходило этому моменту, а может, ей так больше нравилось.

Хорошо, что она жила отдельно от отца, ревниво относившегося к молодым людям, а вернее, к своей дочери. Интересно, какой формы у него было бы лицо, загляни он в номер дочери? Наверное, формы и цвета хорошо вызревшей дыни.

Она водила пальцем по его груди, выписывая какие-то знаки. Скорее всего магические, приворотные, а Араб не мог согнать с лица блаженной улыбки.

– Что ты пишешь? – шепотом спросил он.

– Тсс. – Она продолжила свое занятие, вытянувшись вдоль его сильного тела.

Комната тонула в мягком зеленоватом свете настольной лампы, открытая балконная дверь позволяла проникать мерному шуму прибоя, который стал неотъемлемой частью настроения, воцарившегося в этой комнате.

– Так что ты пишешь, номер своего телефона?

– Не ме-шай, – раздельно произнесла девушка.

– Интересно, что скажет папа... – протянул Лев, подражая Малышу, у которого побывал в гостях Карлсон и изломал все, что только смог.

– А ничего не скажет, – беспечно, как показалось Радзянскому, ответила Лена. – Ты женат?

– Нет. Ну... когда-то хотел жениться. Не получилось.

– Почему?

– Почему?.. – Лев надолго замолчал. – Знаешь, до сих пор не могу понять...

– Расскажи, мне интересно.

– Одним словом, – без энтузиазма пояснил Лев, – однажды, очень давно, я бросил монетку, и она упала не в мою пользу.

– Понимаю... А дети у тебя есть?

Лев снова замолчал. Девушка переменила тему, видя, что он не хочет отвечать.

– Чем ты занимаешься?

– Развожу рыбок, торгую черепахами и лягушками.

Лена легонько шлепнула его по руке.

– Я серьезно спрашиваю.

Так же «серьезно» допытывались вчерашние дамы. Хотя нет, уже позавчерашние. «Пойти от противного, – подумал он, уподобляясь Борису Левину, – и сказать, что возглавляю холдинг?»

– Серьезно: я – хозяин магазина «Природа». Местные мальчишки называют его «Болотом», а меня – Дуремаром.

Лена рассмеялась. Потом положила голову на грудь Радзянского:

– У тебя так сильно сердце бьется...

– Да, это обогащенная кислородом кровь попадает через легочные вены в левое предсердие. А потом через аорту разносится по всему организму. А венозная кровь хлещет по полым венам и попадает в желудочек...

– Чего?! – Лена удивленно воззрилась на партнера. – А ты не врач случайно?

– Врач, – подтвердил Араб. – Я бо-ольшой специалист по сердечно-сосудистой терапии. В узких кругах известен под именем... Впрочем, свой псевдоним оставлю в тайне. Также специализируюсь по лечению дыхательных путей.

– Шутка?

– Шутка.

– Я поняла. А зачем ты понадобился отцу?

– Почему не наоборот?

– Потому что я, – она словно подбирала слова, – я научилась распознавать, когда кто-то ему нужен, а когда... наоборот.

– Давай не будем про отца. Остановимся на том, что я вызвался поставлять ему пиявки.

Радзянский не узнавал себя. Подобную предутреннюю ересь он городил в студенческие годы. «Переживаю вторую молодость?» Бог ты мой! Дело было не в мужской силе, не в чувствах, которые могут захлестнуть в любом возрасте, а в мозгах. Их перевернуло напрочь в овладевшем им сексуальном маразме. Он не показывал этой девочке, как и что он может в постели, просто инстинктивно угадывал, что ей было нужно. Вот сейчас в плане секса она была удовлетворена, очередная «порция» испортила бы все. Ей хорошо, она раскованна, ее клонит в сон, но она мужественно борется с ним, понимая, что несвязный лепет доставляет партнеру удовольствие. И с ним, наверное, происходит то же самое.